несчастных грешников. Итак, оставь пока, оставь грешников, преступивших Твои заповеди. Впредь они станут заботиться о своем спасении, покаются и будут с усердием хранить Твои повеления и спасутся».

Вопросов к этому тексту больше, чем в нем строчек.

– Следует ли понимать так, что изначально Господь вынес грешникам ошибочный приговор, который теперь грешники с помощью Богоматери пытаются исправить и улучшить? Что Он решил причинить людям бессмысленное зло, которое сейчас пытается отвратить Своими мольбами Богородица? Может ли Господь принять решение, которое не является наилучшим из возможных?

– Если приговор все же вынесен верный, почему нужно его отвергать и желать себе какого-то другого? Почему бы не принять Его волю о себе, как драгоценность, просто потому, что это ЕГО ВОЛЯ – и тем дорога и свята, какой бы она ни была? Неужели доброе будем принимать от Бога, а от гнева Его и справедливого наказания будем всеми силами уворачиваться, прячась от Него за спину Богородицы?

Ведь если решение Бога – благо, то мольба к Нему «передумать» – не что иное, как просьба о том, чтобы Он отверг благо и избрал зло.

– Верно ли, что Господь, принимая решение, Сам не вспоминает о Своей доброте, пока Богоматерь Ему о ней не напомнит? Выходит, что чистое решение Бога, принятое без Ее участия, – это решение, лишенное доброты.

Но у Бога не может быть несовершенных решений.

Отсюда с печальной очевидностью вытекает, что доброта и милосердие – это что-то такое, до чего Господь может снизойти, но чего в Нем Самом нет. Это слабость, недостаток, который Он не разделяет – лишь терпит в Своих близких.

Ведь Богородица может быть милосерднее Христа лишь в одном случае: если милосердие ХУЖЕ его отсутствия.

Можно выразиться мягче: и доброта, и человеколюбие в Нем есть, только… не про нашу честь. Ни ощутить их на себе, ни даже надеяться на них грешникам нельзя, как нельзя укусить пластмассовый фрукт. Можешь их славить, можешь говорить о «безбрежном море милосердия и бескрайних океанах доброты» – но не воображай, что это имеет какое-то отношение к тебе.

– А чем таким невыносимо ужасным согрешили эти люди, что этот грех полностью отринул их от Христа, бесповоротно отрезал от безбрежного океана Его доброты и милости? Что за грех превзошел Его долготерпение и совершил невозможное – отлучил их от любви Христовой? Как эти люди умудрились «обесчестить величие Бога»?

Вряд ли это увещевание обращено к Антихристу и его ближайшим присным. Насколько мы знаем, его адресаты – обычные воцерковленные православные, греческие крестьяне конца XVIII века.

Картина выходит удручающая. Оказывается, Бог далеко не совершенен и не вседоволен. Его величие так хрупко, что какие-то жалкие тварные существа, даже сами того не желая, а просто живя своей обыденной жизнью, могут нанести ему ущерб. Получается, Бог уязвим и должен защищать Себя от людей?

– Но раз уж люди ухитрились так страшно нагрешить, а принимать заслуженное наказание малодушно не хотят, то каким образом они должны «одуматься, впредь хранить повеления Божьи и спастись», если Бог выполнит просьбу Богоматери и «их оставит»? Сами по себе, что ли?

У человека в принципе нет возможности покаяться и спастись без Бога, как он ни старайся, какие усилия не прикладывай. И картина, в которой человек спасается собственными силами, а Бог только смотрит издали и оценивает (весьма неснисходительно) его старания – попросту не христианская.

– Да и что здесь понимается под «спасением»? Складывается впечатление, что в этой картине спасаться надо в первую очередь ОТ БОГА: от Его гнева, Его желания тебя покарать, Его приговора. От того, что Он тебе желает.

Но спасение в христианстве – не что иное, как вечное благое бытие в мире и любви с Богом.

Как же ты надеешься пребывать с Ним в мире и любви, если не ждешь от Него ничего доброго, не доверяешь Ему, не принимаешь Его решений? Если в твоих глазах Он – не Господь, Чья воля свята, а какой-то царек-самодур, обидчивый и мстительный, не имеющий собственной воли и собственных целей, запросто выносящий неправедные приговоры, Которого легко привести в ярость и так же легко разжалобить? Которым можно манипулировать, заходить к Нему через родственников – хорошо еще, что не взятки совать? И единственное твое к Нему пожелание – чтобы наконец оставил тебя в покое и дал спокойно спастись без Него?

* * *

Это «богословие злого Бога» не просто непривлекательно или жестоко – прежде всего, оно глубоко внутренне противоречиво.

Бог выносит тебе приговор, но благочестиво и правильно от этого приговора отбиваться и надеяться, что кто-то тебя от него отмолит. Ты должен, совершенно по-оруэлловски, удерживать в сознании сразу две истины: Бог прав и Бог неправ.

Приговор Божий праведен и справедлив, но его необходимо отменить.

Бог всеблаг и непогрешим в Своих решениях, но Его решения следует оспаривать и изменять.

Это проповедь противления Богу. И даже не честного, прямого и открытого – когда бы ты сам, рискуя головой, встал перед Ним и сказал: «Я с Тобой не согласен!» Нет, это малодушный поиск кого-то, за чьей спиной можно укрыться, кто встанет между вами и сам все «разрулит».

В отношениях с Богом человека призывают исходить не из того, что Бог прав по умолчанию, что любое Его решение – благо. Наоборот! Человек лучше Бога знает, что с ним делать. «Точка отсчета» – не Бог, а представления человека, и если принятое Богом решение идет наперерез этим представлениям, измениться должен Бог, а не человек.

Даже мысли нет о том, что волю Божью следует принять, как бы горька она ни была. Казалось бы, не принимал ее всю жизнь – так прими хоть сейчас; если Он по твоим заслугам обрекает тебя наказанию, прими его как последнюю возможность согласиться с Ним и не спорить. Хоть в этот последний миг искренне согласись с Ним! – «по делам моим получаю, Господи» – и, может быть, твое искреннее сокрушенное самоотвержение и согласие с Его волей станет тем, что все-таки соединит вас! Ведь «Бог не хочет погубить душу и помышляет, как бы не отвергнуть от Себя и отверженного» (2 Цар. 4:14).

Нет, спорить с Богом и противиться Ему надо до последнего, убегать и прятаться от Него – сколько возможно.

Сторонники такого богословия любят ругать своих оппонентов за «либерализм», «розовое христианство» и «добренького Иисуса». У них самих, мол, все иначе – у них Христос «правильный», суровый, без всякого там милосердия и прочих розовых соплей! Никому потачки не даст – бойтесь Его и берегитесь! А те, кто все-таки надеется на милосердие Христово и тянется к Нему, в их глазах – изнеженные гуманисты, только и ищущие, как бы увильнуть от адского огня.