какое-то время с Ним рядом провести на ногах, глядя Ему в лицо, слушая Его и о Нем. Понять, почему рядом с Ним нет места унижению, почему склониться перед Ним значит не предать и сломать себя, а ровно наоборот – обрести себя настоящего, не искалеченного и не поврежденного.

Понять, в чем именно твоя поврежденность, что в тебе сопротивляется Ему, враждует с Ним, почему – и ощутить, что Он может и хочет помочь: избавить тебя от того, что тебя же губит. Не признать для галочки: «Я грешник», а пережить это по-настоящему – и искренне захотеть от Него прощения и исцеления.

Тогда ты поймешь, что Его победа над тобой – на самом деле ваша общая победа над тем в тебе, что не имеет причастности к вечной жизни. И пасть перед Ним на колени – не жест унижения, тешащий гордыню самовлюбленного и бессердечного победителя, а знак доверия, полного и безоглядного вверения себя: вот я, в Твоих руках, верю Тебе беспредельно, делай со мной все, что считаешь нужным. Знаю, Ты не причинишь мне зла.

Но для этого нужно в самом деле Его узнать. Понять, зачем Он шел на крест. Поверить, что у всего, что Он делает с нами и для нас, мотив лишь один: бесконечная и беспредельная любовь к каждому человеку, независимо от его греховности.

Христос любит нас до падения, во время падения и после него. Он ненавидит грех – то, что ранит и калечит человека; но с людьми не враждует, и ни один твой грех не заставит Его тебя возненавидеть. Спаситель всегда на твоей стороне. Он не разделяет с человеком грех – но всегда готов разделить и понести его последствия. Как пожарный, который не поджигал дом, но прыгает в самое пекло, чтобы вынести на руках погибающих.

Каратель или судия?

В христианском обиходе есть ряд слов, которые стоит употреблять с осторожностью, особенно в проповеди. За прошедшие столетия и при переводах на разные языки эти слова сильно изменили свое значение, обросли шлейфом неверных, даже кощунственных ассоциаций – и, произносимые без пояснений и без верного понимания, способны напрочь испортить отношения человека с Богом, а христианство превратить в злую пародию на себя.

Одно из таких слов – «Судья».

«Суд», «судья» – для большинства из нас слова страшные: от них не веет ни теплом, ни милостью. Да и откуда тут взяться теплу? Привычная для нас фигура судьи – это равнодушный чиновник: он вовсе не заинтересован в подсудимом, даже на него не смотрит, а видит лишь его преступление и карает за него в строгом соответствии с Уголовным кодексом. Ведь судья подчиняется закону – а закон смотрит не на человека, а на его дела, причем исключительно на дурные дела.

Суд – место, где ты беззащитен перед безликими и равнодушными «служителями Закона». Место, где тебе страшно и унизительно, но никто тебя не пожалеет: пришибут приговором, не глядя – много вас здесь таких, идущих этим путем!

И скорее всего – практически наверняка, – если уж попал под суд, ты будешь осужден.

Этот образ немилостивого земного суда, холодного «казенного дома», и судьи, безучастного к страху и боли человека в его руках – судьи, которого вернее было бы назвать карателем или «осудителем», – автоматически переносится и на суд Божий.

Небесный суд тоже видится местом, где будут исключительно разбирать наши грехи и за них наказывать. Грех – причина отправить человека в ад. За наши грехи будем гореть в геенне огненной. Бог покарает нас за грехи вечными муками… И так далее.

Из такой картины с печальной очевидностью следует, что Бог не видит в человека ничего, кроме греха. Во всяком случае, ничто, кроме греха, Ему не важно и не интересно. Добром в человеке, тем, что созвучно Ему, Бог пренебрегает – и ничтоже сумняшеся отправляет в ад вместе со злом. Сжигает доброе, чтобы покарать злое.

Что за жуткая картина: суд, на котором принимают во внимание только дурное! Бог, для которого существует только зло – а ничто доброе не обладает реальностью и не имеет значения! Неудивительно, что при одной мысли о таком суде все внутри сжимается от страха и обреченности.

Но Христос – не осудитель и не каратель. Его суд – по-гречески «кризис», слово глубокое и многозначное: среди его значений – выбор, решение, крутой поворот… а самый первый и самый буквальный смысл – «разделение».

Суд Божий – событие, на котором наши добро и зло, на земле смешанные и перепутанные, будут разделены, и мы ясно увидим то и другое. А Христос – «Разделитель» в том смысле, что в Нем, как в зеркале, мы увидим себя-настоящих. Увидим так, как видит и всегда видел нас Он. Об Него, словно о пробный камень, разделится все, что в нас: золото отделится от мусора, вино от яда, реальность от морока.

Лишь то, что от Него, имеет жизнь вечную. Об Него испытаем и узнаем себя. На суде, взглянув на Него – узнаем ли себя в Нем и Его в себе? Найдется ли в нас что-то, о чем сможем хоть в малой мере сказать: «Уже не я живу, но живет во мне Христос»?

* * *

Суд, о котором рассказывает Христос в Евангелии, милосерден, и нет над ним никакого закона, кроме Его любви.

Притча о Страшном суде при мало-мальски внимательном прочтении не выглядит страшной – она вселяет огромную надежду на милость и спасение.

Когда же приидет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов – по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне.

Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне.

Тогда скажет и тем, которые по левую сторону: идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаво-лу и ангелам его: