шиворот и дергать, что бы он ни делал, без объяснений и без всякой логики, то единственное, к чему приведет такая «педагогика», – к полной беспомощности, недоверию себе и желанию избавиться от мучителя.

Значит ли это, что надо «Бога не бояться»? Разумеется, нет: страх Божий, страх Господень – это то, о чем Библия говорит только одобрительно. Но под этим «добрым страхом» Писание понимает не ужас перед Создателем, не желание спрятаться и сбежать от Него, не ожидание от Него зла, кары и муки, а нечто совсем другое. «Страх Господень – ненавидеть зло» (Прит. 8:13), «Начало мудрости – страх Господень, и познание Святаго – разум» (Прит. 9:10).

О том, как отличить подлинный страх Божий от ужаса перед Богом, почему страх Господень для человека не мучителен и не тяжек для души, а ужас перед Ним – губителен, мы поговорим в этой главе.

Страх божий и страх бесовский

Страх перед Богом – самый первый и самый глубокий шрам, который оставляет грех на человеческой душе. Свидетельство этому мы находим в самом начале Библии, в рассказе о поведении Адама после грехопадения.

«И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: [Адам], где ты?

Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся».

(Быт. 3:9–10)

Врет Адам. Не наготы боится – он уже сделал себе опоясание (Быт. 3:7). Он боится Самого Бога – и хватается за любой предлог, чтобы выставить между собой и Им заслон. Содеянный им грех превращает Бога во врага. Не Сам Бог, конечно, становится врагом Адаму – но видеть Его иначе для Адама теперь невозможно. И вести себя с Ним получается, только как с врагом, который захватил в плен и привел на допрос.

Поэтому, к слову сказать, изгнание из Рая – это милость, а не наказание: рядом с Богом Адаму и Еве после падения невыносимее, чем без Него. И здесь находит свое подтверждение мысль преподобного Исаака Сирина, что грешника в аду жжет любовь Божья: можно быть с Богом – и одновременно быть в аду от страха перед Ним и желания скрыться с Его глаз.

Совершенная любовь, пишет апостол, изгоняет страх. Увы, верно и обратное: страх способен изгнать из сердца любовь, и исказить образ Божий, и чудовищно испоганить наши отношения с Богом.

Этот страх не дает довериться Богу, раскрыть перед Ним душевные раны, попросить об исцелении, ибо вместо руки Целителя ты ждешь раскаленных клещей палача.

Этот страх мешает узнать Христа, как не узнают Его ученики в лодке, принимая за призрака.

Этот страх не уравновешен ничем добрым и ничто доброе не подкрепляет: он не связан ни с благоговением, ни с верностью. Это поистине бесовский ужас, с которым ждешь от Бога зла.

Одним словом, это страх, заставляющий бежать от Него, а не к Нему.

Самое печальное, что не только подлинные грехи приводят к такому результату. Грех может быть воображаемым или преувеличенным; человек может поверить в свою мнимую греховность под давлением. Сознание неизбывной греховности можно внушить или навязать, такая греховность будет фантомной – а вот страх перед Богом станет самым настоящим. Как и искажение Его образа. И бегство.

* * *

Страх разрушает главное: нашу веру в безусловную любовь Божью. Основа нашего бытия и нашей безопасности исчезает из памяти. И все переворачивается с ног на голову: вместо знания о том, что мы есть, ибо Бог еще прежде нашего бытия возлюбил нас и привел в мир, в голове бьется мысль, что Его любовь зависит от наших поступков и может исчезнуть или умалиться, если поступки придутся ему не по нраву. А может быть, мы так Его разозлим, что любовь Его превратится в ненависть, и само Его бытие начнет угрожать нашему бытию…

В своем пределе этот страх – бесовский.

Не раз в Евангелии бесы просят Христа: «Не мучай», «не мучь нас», «что Тебе до нас, Ты пришел мучить нас…»

Но когда Он их мучил? Чем? Отчего они так трясутся? Было ли хоть раз, чтобы Иисус опалил их Божественным огнем, хлестнул молнией, да хоть пугнул как следует?

Ни разу. Более того: в единственном случае, когда бесы обращаются к Нему с просьбой, Он идет им навстречу и просьбу выполняет. И для них Он источник милости, и они могут попросить и получить. Хотя даже это их ни в чем не убедит, не вразумит, не научит. Слишком сильна химера страха.

Господь не враг Своему творению, пусть и извратившему себя до вражды с Ним и в этой вражде жалкому. Он изгоняет бесов из людей, освобождая несчастных, но этим их неприятности и ограничиваются.

Однако раз за разом бесы ждут от Него мучений, трясутся в ожидании, умоляют не терзать их. Страх застит им все, даже очевидную реальность. Он не мучает, но они мучаются самим ожиданием мучений. Страх разделяет их с Ним почище всякого приговора. За страхом они напрочь не видят Бога. Говорят о Нем по форме верно, а по сути – как о чудовище, палаче и пугале.

И, получив просимое, первое, что делают – бросаются от Него прочь.

Бесы – образ предельной извращенности, до которой может довести себя грехом Его творение.

И если мы, глядя на Бога, видим в Нем лишь карающего Судию, если не ждем от Него ничего хорошего, если только и умоляем в страхе не мучить нас и не казнить – это взгляд на Бога не смиренный и не благочестивый. А бесовский.

Такой страх – противник и наш, и Божий: ведь Богу ненавистно все, что отделяет нас от Него. И для любви Его невыносимо, что мы смотрим на Него как на врага и ждем от Него зла.

Этот противник окопался глубоко внутри нас, ибо «все согрешили и лишены славы Божией» – нет ни одного человека без этого шрама.

Но Христос не бросает нас с этим противником наедине, не требует, чтобы мы побеждали своими силами. Своей совершенной, всецелой любовью Он дает основу и возможность для избавления. Рана глубока, но Его любовь глубже; страх силен, но Его любовь сильнее. Она способна достучаться до нас через страх – а мы способны поверх всякого страха ей ответить: тогда рана начнет исцеляться и в конце концов изгладится без следа.

«Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас».

(1 Ин. 4:19)

* * *

«Не бойтесь! Не бойтесь!» – снова и снова звучит в Евангелии, словно бесчисленные солнечные блики играют на океанских волнах Его безбрежного и бездонного милосердия.

Не бойся. Христос прощает человеческую слабость, маловерие, боязливость – прощает любой грех, честно перед