Я сглотнула ком в горле, чувствуя, как вес ситуации оседает на плечах. Натянуто улыбнулась:

— Утро. Что тут произошло? — спросила я, пытаясь скрыть напряжение в голосе, пока мы заходили в дом.

Входная дверь была выбита, обломки дерева и ржавого железа валялись на грязном полу. Запах внутри был в сто раз хуже. Мы вошли в гостиную, и взгляд тут же упал на тело, раскинувшееся на старом ковре. Ткань пропитана пятнами, среди них слишком много крови.

Желудок сжался, по спине пробежал холодок. За годы службы я повидала всякое, но это никогда не становится легче. Очередной призрак, который будет преследовать мои ночи.

— Мы предполагаем, что это родственница жертвы, — сказал Джонс, кивая в сторону мёртвой женщины.

Я с усилием оторвала взгляд от ужасающего зрелища.

— Пострадавшую увезли в больницу. Когда мы прибыли, она была едва в сознании. У неё такие же ранения, — добавил он.

Я медленно кивнула, пытаясь собрать воедино картину. Присела рядом с телом, внимательно оглядывая. Колотые раны. Много. Каждая — как немой крик о жестокости.

— Чёрт… — прошептала я.

— По словам соседей, она с парнем поссорилась, потом всё вышло из-под контроля, — пояснил он, вставая позади.

— Где этот парень? — спросила я резко, сдерживая закипающую ярость.

— В бегах. Соседи видели, как он выбегал весь в крови. Тогда и вызвали нас.

Я сняла перчатки, скомкала их и глубоко выдохнула. Вышла из дома, направившись к соседке, которая первой позвонила в полицию. Она торопливо загоняла детей внутрь, как испуганных овечек.

— Добрый день, мэм. Я детектив Алтон, а это офицер Коннор. Можно задать вам пару вопросов? — спокойно обратилась я к ней.

После долгого разговора я пересказала Джонсу её показания, особенно описание парня. Потом мы с Ноа вернулись к машине. Я села за руль, тяжело захлопнув дверь, и откинулась на подголовник, закрыв глаза.

— Ты в порядке? — мягко спросил Ноа.

Моя хрупкая маска дала трещину.

— Почему… почему кто-то может сделать такое? — прошептала я, и по щеке скатилась слеза. Я быстро стёрла её, но знала, он видел. Он промолчал, уважая моё молчание.

Я завела мотор, и мы поехали в участок в тишине.

На парковке он всё-таки нарушил молчание:

— Мы с ребятами собираемся выпить вечером. Хочешь с нами? Немного отвлечься.

Я понимала, что он пытается поддержать, отвлечь, но мысль о шумном баре показалась удушающей. Да и планы у меня уже были.

Я повернулась к нему с натянутой улыбкой:

— Спасибо, Ноа, но сегодня не выйдет. У меня вечером рейс в Чикаго.

— Всё нормально дома? — нахмурился он.

— Да. У брата помолвка, целый праздник на выходные, — ответила я, стараясь добавить в голос лёгкости.

— Ого, поздравляю детка! — оживился он. — Ладно, на этот раз отпускаю. Но в следующие выходные — никаких отговорок.

Я не удержалась и хихикнула, его дурацкое выражение лица на миг сняло тяжесть с души.

— Ладно, договорились.

ГЛАВА 3

СЭЙДЖ

Город расплывался в полосы света и тени, пока я смотрела в окно такси, а события дня вновь и вновь прокручивались в голове, словно заевшая пластинка. До сих пор не укладывается в голове — да что там, до тошноты — как один человек способен причинить другому такую боль, такой ужас. Картинки с места преступления упрямо прилипли к моим векам, будто отпечатались там навечно. По всему городу расклеивают листовки с его приметами. Образ парня врезался мне в память: тёмные волосы, среднее телосложение, на вид обаятельный. Рядом с описанием — фотография, найденная в рамке в доме. На ней он улыбается так, словно в жизни у него не было ни единой заботы. Энтони Хек. Имя звучит, как проклятие, стоит только произнести его вслух. Меня передёрнуло — искренняя реакция на хладнокровие, с которым было совершено преступление. Я заставила себя дышать ровнее, сосредоточиться на ровном шуме мотора такси, лишь бы отогнать тьму, грозившую поглотить меня.

Машина остановилась у роскошного курорта — аккуратно подстриженные газоны, сверкающий хром, ряды дорогих машин у входа. Конечно, Бенджи не мог иначе — для помолвки он всегда выберет размах. Улыбка невольно тронула мои губы, пробиваясь сквозь тень воспоминаний. Когда я вышла из такси, поблагодарив водителя, прежде чем он умчался прочь, внутри уже зарождалось предвкушение. У входа меня ждал мой дорогой — пусть временами и чертовски раздражающий — брат, лицо его светилось от радости. Рядом с ним, сдержанный и уверенный, стоял Фрэнсис — его будущий муж.

— Эй, сестрёнка! Я так рад, что ты приехала, — сиял Бенджи, заключая меня в крепкие объятия, что едва не выбили воздух из лёгких.

— Я бы ни за что это не пропустила, Бендж, — ответила я, сжав его не менее сильно.

Я скучала по этому засранцу, даже когда он чрезмерно восторженный. Может, бокалы шампанского и братские подколки — именно то, что поможет вытравить из головы мрак сегодняшнего дня.

* * *

Зал гудел, словно живое существо, — море людей кружилось вокруг меня. В толпе постепенно начали вырисовываться знакомые лица: тётя Кэрол, дядя Марк, пара кузенов… и это что, Лиам? Из школы? Само место выглядело впечатляюще. Великолепные люстры ниспадали светом с невероятно высоких потолков, озаряя длинные столы с безупречными скатертями, сверкающими бокалами и безукоризненно белыми фарфоровыми тарелками.

Мой взгляд остановился на родителях — они уже сидели за столом и оживлённо беседовали с родителями Фрэнсиса. Я осторожно пробиралась сквозь толпу, кивая и приветствуя тех, кого знала. Лицо мамы засияло, стоило ей заметить меня. Она и папа тут же вскочили и заключили меня в объятия, в которых я так нуждалась.

— Мы так скучали, милая! Как прошёл перелёт? — спросила мама, слегка отстраняясь, чтобы рассмотреть меня повнимательнее, глаза её жадно искали моё лицо.

Это был первый раз за последние семь месяцев, когда я вернулась домой. Видеозвонки не могли заменить этого — некоторых дней хватало лишь для одного желания: снова почувствовать тепло родительских объятий.

— Хорошо, — ответила я с лёгким смешком. — Но ты же знаешь, я не в восторге от полётов.

Она улыбнулась понимающе — слишком хорошо меня знала.

После нескольких минут вежливой беседы с родителями и родителями Фрэнсиса — о работе, погоде и прочем — я извинилась и направилась к бару. День выдался, мягко говоря, травмирующим, и сейчас мне отчаянно нужно было хоть чем-то притупить остроту воспоминаний.

— Боже мой, Сэйдж! — знакомый голос прорезал шум зала, мгновенно привлекая моё внимание. Я распахнула глаза, не веря, кто идёт прямо ко мне.

— Боже мой, Старлет! —