началась масштабная реконструкция каналов и пешеходных дорожек по всему Уэст-Мидлендсу. Долгие годы это были места, в которое по возможности лучше было не ходить: вода кишела крысами и мусором, дорожки осыпались в воду, шлюзы были сломаны и заблокированы.

Кто-то решил привести развалины в приличный вид и заодно украсить территорию массивными металлическими лошадьми. Я со второго этажа автобуса могла наблюдать, как движется этот проект по благоустройству. А еще выяснилось, что самый быстрый путь на работу пролегает вдоль новых тропинок. Все, что мне было нужно, – это велосипед. Даже если бы я не переросла свой старый велик, пользоваться им все равно не вышло бы – он давным-давно исчез, но я узнала, что на свалке чуть ли не даром отдают бесплатные велосипеды, если вежливо попросить. А хорошие модели стоили пять фунтов.

Однажды в субботу я отправилась на свалку, свернула на промышленную зону и пошла на запах. Купила отличный мужской гоночный велосипед за пять фунтов. Все, что было нужно сделать – это поменять шины. Они обошлись мне в стоимость недельного проездного, и я была готова. Конечно, в промежуточный период у меня не было денег вообще. Проблема с такими хитрыми экономическими решениями заключается в том, что обычно требуется хоть какой-то стартовый капитал.

Затем я постоянно боялась, что кто-то украдет этот велосипед. Мне приходилось поднимать его по лестнице и втаскивать в квартиру. Я не могла оставить его снаружи, где жила. Все спортсмены и наркоманы на этой улице постоянно торговали велосипедами, и когда они оказывались поблизости, о безопасности вещей даже речь не шла. Даже если я ненадолго забегала в магазин на углу, мне приходилось везти велосипед с собой, постоянно придерживая за седло.

Перед этим магазином всегда собирались группы людей, продававших травку по пять фунтов за пакет, хотя по такой цене там вряд ли было так уж много собственно травы. Молоденькие девушки, моложе меня, в коротких юбках и с дорожками от инъекций на руках подходили к прохожим, спрашивая, не ищут ли те клиентов. Я привыкла к их вопросам: «Ты здесь по делу? Работаешь сама? Потому что если Толстый узнает, ты огребешь по полной. Это его территория». Я смотрела на их серую кожу и вперившиеся в меня огромные черные зрачки и говорила: «Я пришла купить буханку хлеба. Для этого и существуют магазины. Обсосы». Я думала, что стою значительно выше их.

Я не единственная, кто обнаружил, что путь вдоль каналов – самый быстрый. Велосипедов там хватало, и под мостами стали собираться небольшие группы, торгующие всяким дерьмом, в воздухе вечно висело марихуановое облако, и я успевала надышаться, просто пока ехала мимо. По дороге домой я регулярно проезжала мимо одной и той же компании, и они всегда спрашивали, на кого я работаю. Видя молодую девушку на хорошем велосипеде, они думали: «Она работает на кого-то. Или убегает от кого-то». Под этими небольшими мостами очень мало места, поэтому довольно сложно кого-то объехать и не упасть в грязную воду.

И однажды они преградили мне путь под мостом, целых три человека, так что у меня не бы-ло выбора, кроме как остановиться. Высокий парень с челкой на лице протянул руку и схватился за руль, повторяя привычный вопрос: «На кого работаешь?» Затем он посмотрел вниз на мои кроссовки, одна из которых была перемотана черной изолентой, которой мы в цеху подклеивали отходящие куски напольного покрытия возле машин. Я ждала до следующей зарплаты, чтобы купить новую обувь, но начались месячные и с кроссовками пришлось потерпеть еще неделю.

Он указал пальцем на кроссовку и добавил: «Потому что, кто бы это ни был, тебе явно ни хрена не платят, раз ты даже переобуться не можешь». Его спутники рассмеялись, и один из них предложил мне косячок. Я стояла под мостом, защищенная от дождя, и все равно уже надышалась густым дымом, так что подумала: почему бы и нет? В конце концов, я промокла до костей, у меня кроссы разваливаются, сегодня вечер четверга, и дома нечего есть. Может, стоит кайфануть. Это как минимум бесплатно. В кои-то веки мне не нужно за что-то платить, мать его.

Поэтому я прислонила велосипед к стене моста и стояла с ними, пока они сворачивали мне косяк. Плотная стена дыма упиралась в пелену дождя, словно край облака – одна сторона влажная, другая сухая. Наверное, все дело было в траве, но я стояла, по-идиотски улыбалась, наблюдала, как дым закручивается вокруг нас, и слушала стук дождя, капающего на кирпичную кладку над нами. Затем парень с челкой вновь спросил, на кого я работаю, и я опять сказала, что ни на кого. Просто еду домой с работы.

– Да хер там, – сказал он, а потом поднял мой велосипед и швырнул его в канал. У меня не было иного выхода, кроме как слезть с края канала и зайти прямо в воду, чтобы вытащить его. Вода доходила мне до талии, вонючая и черная. На дне валялись кучи всякого хлама. Другие велосипеды, колеса, тележка из супермаркета, а еще я распорола ногу, вылезая обратно. Они просто оборжались.

Парень с челкой сказал:

– Тот, на кого ты работаешь, видимо, готов тебя с говном сожрать, раз ты полезла в эту сранину за великом. Это не Толстый. Это и не Газ. Так кто же?

– Я же сказала, мне нужен велосипед, чтобы ездить на работу. Ну, знаете – работа? Такое место, куда ты приходишь, и тебе платят за выполнение всякой фигни.

– И как успехи? – спросил он, жадно затягиваясь косяком. Я не особо подходила для пропаганды ценностей нормальной жизни – вся в грязи из канала, велосипед покрыт черной слизью и водорослями, промокшие кроссовки расползаются в кашу, волосы под дождем прилипли к голове, штанина джинсов порвалась, и на колене зияет знатный порез.

– Охренительно, – сказала я. – Сам, что ли, не видишь?

– Я вижу, что нам стоит купить тебе пожрать в качестве извинения, – сказал он.

Итак, я, хромая, вернулась домой в сопровождении троих парней. Мелкий и рыжий толкал мой велосипед, я впустила их в мою съемную комнатку, они тут же выкрутили газовый обогреватель на полную мощность и развалились на моей кровати, сворачивая очередные косяки. Один из них снял с холодильника мою арендную книжку и оторвал уголок зеленой обложки для фильтра. Когда дождь утих, парень с челкой вынул из ботинка рулон десяток и отправил рыженького в ближайший киоск. Они купили мне рыбу с картошкой и пирог на случай, если рыба мне не