он не более трех монет одномоментно, что обеспечивало три минуты душа. Я перевезла старую мамину кухонную мебель на автобусе, сняв и примотав ножки к столешнице, и втиснула стол под складную этажерку. На следующий день я притащила два ее стула с красным клетчатым покрытием, по одному в каждой руке.

Внезапно моей почасовой оплаты стало не хватать для богатой жизни, особенно с учетом того, что до восемнадцати лет мне разрешалось работать не более тридцати часов в неделю. Недельный проездной на утренние маршруты стоил двадцать пять фунтов, и я не могла позволить себе опоздать. Я не могла позволить себе гулять допоздна, покупать чипсы, водку или рисковать пропустить рабочую смену на следующий день. Приходилось класть наличные деньги за аренду в платежную книжку и оставлять ее на холодильнике каждое субботнее утро, чтобы собственник мог прийти и забрать их, заодно опустошив счетчики. К среде деньги неизменно заканчивались. Я выяснила, в каких магазинах продают просроченный белый нарезанный хлеб по двадцать пять пенсов, и питалась одними тостами до пятничной зарплаты. Чтобы экономить на столовой, я носила с собой на работу бутерброды, но иногда покупала там самую дешевую еду: тарелку жареной картошки с фасолью и кружку сладкого чая.

Вскоре мои новые друзья поняли, что со мной больше не прикольно. Я даже перестала зарываться и ругаться с начальством, потому что не могла позволить себе штраф. Осознала, что если хочу полноценно питаться всю неделю, то, как только мне исполнится восемнадцать, придется перейти на должность линейного супервайзера с оплатой четыре двадцать в час. Мне пришлось изучить все машины, зарегистрироваться на все тесты и учиться допоздна у окна при свете уличного фонаря, когда кончалось оплаченное электричество.

Я все просчитала, как только заселилась, и думала, что на еду мне будет хватать с головой. Тридцать с мелочью фунтов в неделю. Казалось, что это много. Но я забыла учесть, что теперь мне придется покупать и другие вещи: туалетную бумагу, отбеливатель, средство для мытья посуды, гигиенические прокладки и тампоны, шампунь, мыло и свечи на случай отключения электричества, а если вдруг кроссовки порвутся – все, кризис. Прачечная, опять же. Мне приходилось пользоваться сушильной машиной, иначе нужно было доплачивать за газ, чтобы высушить одежду на старых стульях.

Я быстро пожалела, что не захватила больше вещей из дома. Кастрюль, тарелок и тому подобного. Покрывала. Простыни. Я привезла несколько пакетов, но мне не хватило времени все разобрать, так что пришлось много чего оставить, а позже искать в благотворительных магазинах или экономить и покупать заново. Я забыла чайник. Первой вещью, на которую я скопила и купила, было зимнее одеяло. Дома у нас никогда не было теплых одеял. Мне это казалось вершиной роскоши и взрослого успеха. Но вскоре стало ясно, что помимо простыней нужен еще и пододеяльник, и пришлось заново начинать копить. А подушки у меня целых полгода вообще не было.

Когда я въехала, в комнате довольно противно пахло. Сначала я думала, что принесла этот запах с собой в пакетах с вещами из старого дома, но когда я оттерла шкафы отбеливателем, отчистила ковер средством для мытья посуды, сняла замызганные шторы и постирала их в раковине, после чего они сели и перестали доставать до подоконника, вонь исчезла. Я еще никогда не чувствовала себя такой чистой.

Он сам меня нашел, когда ему приспичило. Позвонил на фабрику, и ему сообщили, где я живу. Однажды ночью я вернулась домой, а он стоял на лестничной площадке. Кто-то впустил его в подъезд. Свет в коридоре работал по таймеру. Лампа горела ровно столько, чтобы успеть подняться наверх и вставить ключ, потом гасла, а единственный выключатель располагался внизу. Я увидела лишь очертания его фигуры в черном пальто, поворот плеч, и тут свет выключился. Все случилось очень быстро, я даже решила, что мне почудилось. Затем я вдохнула запах его табака, тяжелый аромат шерсти и обуви. Я даже была готова развернуться и спуститься по лестнице, пока его глаза не привыкли к темноте, но слишком замешкалась.

Это был вечер пятницы. День зарплаты. Он прекрасно знал, что лежит у меня в кармане. Моя рука рефлекторно дернулась к деньгам, и он уловил этот мимолетный жест. Он знал, куда смотреть. Я открыла дверь, и он вошел, окидывая взглядом стол и стулья, аккуратно заправленную кровать, две чистые тарелки на раковине.

– Ты неплохо устроилась, – сказал он.

– А у меня был выбор? – ответила я.

– Всегда знал, что ты смышленая девочка. Встречаешься с кем-нибудь?

Его взгляд упал на двуспальную кровать, новое одеяло, идеально расправленную наволочку, ожидающую покупки подушки.

– Нет. А ты?

– Ха. Очень смешно.

Но отец явно пришел не ссориться. Ему дали надежную подсказку относительно ставки на два часа дня в субботу, и он обещал все вернуть с выигрыша. Ему только нужна была десятка. Или двадцатка.

Я отвернулась заварить ему чаю. Налила кастрюлю воды из крана, затем наклонилась, чтобы загрузить 50 пенсов в газовый счетчик. Почувствовала, как он смотрит на мой правый задний карман, уже оттопыренный мелочью – я разменяла деньги, купив хлеба, бобов и молока по дороге домой. Он сел на кровать и развязал шнурки ботинок.

– Неплохое местечко, – сказал он. – Приятная обстановка для тебя и твоего парня. Кто бы он ни был. Зуб даю, ты считаешь, что замечательно устроилась. Никто не указывает тебе, что делать. Ты только следи и не ввязывайся в неприятности. Я вас, молодежь, хорошо знаю.

Он растянулся на кровати, сняв ботинки.

– Ты бы, может, сгоняла в магазин, принесла нам что-нибудь вкусненькое?

Заманчиво. Можно было бы просто свалить от него и все, но что потом? Он останется валяться на моей кровати. И что насчет следующей недели и следующей? Я не могла переехать в другую съемную квартиру без залога за месяц, а отложить нужную сумму мне пока не удавалось.

Он оперся спиной о стену, ища подушку, затем скатал пальто и сунул его под голову.

– Неплохое местечко, – повторил он. – Надо включить огонь, прогреть комнату.

Я заметила, что на нем новая рубашка и вязаный свитер ручной работы, типа рыбацкого, с замысловатыми косами, которые вязать – не две секунды. Я подумала, что он наверняка поссорился со своей новой женой, раз оказался здесь в пятницу вечером, пока она ждет его дома с горячим ужином, накрытым фольгой. Он будет торчать здесь как можно дольше, чтобы заставить ее нервничать. Он отправился бы в клуб, но для этого ему нужны были деньги.

Я проигнорировала его просьбу