С улицы донёсся бой барабанов, возвещавший о вечернем зрелище.

Наскоро поужинав, ракшасы оделись по-праздничному и вышли на крыши своих домов.

Жёны Равана, блистая нарядами и драгоценностями, забрались на крышу самого высокого дворца, чтобы оттуда наблюдать предстоящее зрелище.

Наступил вечер. Хвост Ханумана облили маслом, и когда тряпки хорошо пропитались маслом, их подожгли.

Вспыхнули языки пламени. Отовсюду послышались рукоплескания. Представление началось.

Хануман был очень рассержен этими оскорблениями и насмешками.

«Как бы мне отомстить за всё это? — подумал он. — Сейчас подходящее для этого время. Покажу-ка я им такое представление, чтобы век меня не забыли. Весь город сейчас станет костром».

Когда подожгли хвост, Хануман забрался на дерево, что было для него делом совсем нехитрым. Одна ветка этого дерева свешивалась к окну дворца Равана. С этой ветки Хануман спрыгнул в окно, и вмиг весь дворец запылал.

Все люди были на крышах, и никто не мог помешать Хануману. Дорогие одежды, постели, ковры, занавеси, опахала — разве долго всему этому загореться? Куда бы ни вскакивал Хануман со своим пылающим хвостом, всюду вспыхивали языки пламени.

Когда дворец запылал, Хануман кинулся на городские улицы. Там крыши сходились с крышами. Прыгать с одного дома на другой было легко. Не прошло и часа, как весь город потонул в пламени. Всюду началось смятение. Кто вытаскивал свои вещи, кто кричал: «Воды, воды!» И сколько сгорело ракшасов, которые не успели спуститься с крыш!

Неожиданно подул сильный ветер, и огонь вспыхнул ещё сильнее. Казалось, что ветер пришёл на помощь богу огня Агни и пролил с неба огненный дождь.

А Хануман, превратив город в костёр, убежал к морю и, бросившись в воду, затушил огонь на хвосте. Поистине дивное и редкое зрелище показал он жителям Ланки!

Подготовка к нападению

В полночь Хануман переплыл море и встретился со своими товарищами. Они уже опасались, что с ним случилось какое-нибудь несчастье, — так долго он не возвращался.

«Как мы теперь покажемся на глаза Сугриве? Как придём к Раме? Уж лучше погибнуть здесь», — думали они.

Но в это время приплыл Хануман. Все очень обрадовались, бросились к нему, стали обнимать и спрашивать:

— Расскажи нам, друг, как всё было? Узнал что-нибудь о Сите? Говорил ли с Раваном? Мы все очень тревожились за тебя!

И Хануман рассказал им всё о Ланке, о том, как он проник во дворец Равана, о встрече с Ситой в саду, о разорении сада, об убийстве ракшасов и о том, как Мегханаду удалось его связать. Затем он подробно описал поджог Ланки.

Все долго восхваляли смелость и находчивость Ханумана, а когда наговорились вволю, легли и заснули. На рассвете они все отправились обратно в Кишкиндху. Предстояли сотни косов[23] пути. Но путники были так довольны своим успехом, что не отдыхали ни днём, ни ночью и не вспоминали о еде и питье. Они горели нетерпением как можно скорее рассказать всё Раме.

Через несколько дней показался наконец город Кишкиндха, близ которого находился сад раджи Сугривы. В этом саду было много пчёл, и Сугрива всегда мог лакомиться свежим, душистым мёдом.

Когда путники подошли к саду и увидели ульи, у них потекли слюнки — ведь они несколько дней ничего не ели! Они немедля вошли в сад и начали с жадностью есть сотовый мёд. Пасечники бросились спасать свои ульи, но голодные пришельцы прогнали их прочь, а сами продолжали расхищать мёд.

Но вот до Сугривы дошло известие о том, что Хануман, Ангад, Джамаванта и другие разбойничают в его саду, и он понял, что его посланцы вернулись с успехом. Иначе как бы они осмелились учинить такое безобразие? Сугрива поспешил к ним навстречу. Увидев Сугриву, посланцы с ещё большим рвением начали истреблять соты.

— Кажется, вы от радости несколько дней не ели, — сказал Сугрива, рассмеявшись. — Подойдите, я обниму вас.

Когда все обнялись с Сугривой, Хануман рассказал о своих приключениях на Ланке. Сугрива не помнил себя от радости. Тотчас вместе с ним он отправился к Раме.

Рама по их радостно-возбуждённым лицам сразу понял, что они принесли известие о Сите.

Несколько дней назад, видя, что посланцы не возвращаются, Рама и Сугрива уже стали приходить в отчаяние. Но теперь в сердце Рамы расцвела надежда. Он сказал Хануману:

— Говори же скорей, какие принёс известия? Где Сита? Как она себя чувствует?

Хануман шутливо ответил:

— Махараджа, соблаговолите сначала отдать приказ о вручении мне обещанной награды, тогда скажу.

— Чем я могу тебя одарить, кроме своей безмерной благодарности! — промолвил Рама. — Я буду считать тебя своим благодетелем до самого последнего дня моей жизни.

— Ну, в таком случае, — сказал Хануман, — я прошу вас обещать мне, что вы никогда не прогоните меня от себя.

— Это и моё горячее желание! — воскликнул Рама. — Разве легко приобрести такого преданного друга, как ты! Обещаю тебе, что мы не расстанемся с тобой никогда. Для меня это будет только радостью. А теперь скажи, на Ланке ли Сита?

— Да, махараджа, — ответил Хануман. — Жестокий раджа Ланки Раван держит её пленницей в саду и требует, чтобы она стала его женой. Он то угрожает ей, то умоляет, то льстит. Но она даже нисколько не думает о нём. Когда я дал ей ваше кольцо, она прижала его к сердцу и долго не могла унять рыдания. Потом сквозь слёзы она проговорила: «Скажи супругу, чтобы он скорей освободил меня из этой неволи, потому что у меня нет сил выносить её».

Закончив свой рассказ, Хануман вручил Раме локон Ситы.

Увидев локон своей любимой, Рама не мог сдержать слёз. Он целовал этот локон, прижимал его к глазам, а затем снова расспрашивал Ханумана о всех подробностях. Как одета Сита? Слишком ли похудела? Очень ли плачет?

Хануман не уставая давал ответы на каждый вопрос, а про себя с восхищением думал о той необыкновенной любви, какая связывала этих двух супругов.

Погрузившись ненадолго в раздумье, Рама затем обратился к Сугриве:

— Ну, теперь не следует откладывать нападение на Ланку. За сколько времени ты сможешь подготовить своё войско?

Сугрива ответил:

— Махараджа! Моё войско давно уж готово и ждёт только вашего приказа.

Рама сказал с решимостью:

— Я не вижу никакого другого средства, кроме войны.

— Мы