Собрав все свое мужество, я сказала:

– О чем ты? Не надо все валить на меня. Вот же они, твои пал…

С этими словами, взглянув на оставшуюся в одиночестве палочку, я сделала удивленный вид.

Он, не говоря ни слова, замер на месте. Я испугалась, что не смогу ничего сказать. А вдруг я сболтну что-то? Он сразу же поймет, что это я сделала.

Он, не двигаясь, дрожащим голосом произнес:

– Почему?..

Я впервые видела его таким слабым. Я такая же, как его отец. Как же это жестоко! С другой стороны, я считала, что виноваты эти палочки, это они вредили ему и его маме. У меня мелькнула мысль, что можно вытащить палочку и сказать, что я пошутила, чтобы успокоить его, но в ту же секунду я поняла, что мне не хватит на это храбрости.

Настало обеденное время, сердце в груди у меня наконец перестало колотиться как бешеное, но он остался потерянно сидеть на своем месте. Я придвинула стул и села рядом.

– Что с тобой такое?

Его лоб был покрыт каплями пота, челка прилипла к коже, глаза опухли – это было совсем не похоже на него, обычно такого хладнокровного.

– Палочка… она пропала во время проверки. До того она была на месте.

Я чуть кивнула, показывая, что понимаю.

– Я так удивилась, когда увидела, что ты рвешь и мечешь в классе – это из-за палочки? Но во время проверки рядом с твоим местом никого не было. В прошлый раз, когда я стащила палочку, ты же сразу это понял?

– Меня учитель остановил.

Я сделала изумленный вид и спросила, побуждая его к дальнейшему рассказу:

– Почему?

Он на миг запнулся, как будто в нерешительности, и сказал:

– Он меня, кажется, не так понял.

– А точно палочку украли в этот момент? Я ведь тоже не знаю, был кто-то рядом с твоим столом тогда или нет. Может, лучше у учителя спросить? Этот красный коралл – он ведь очень дорогой, да?

– Нельзя, – сказал он хриплым голосом, полным отчаяния.

Я не понимала, почему он так быстро сдался. Но правда и то, что я тогда вздохнула с облегчением. Ведь если бы поднялся шум, могла прийти полиция. Этого я боялась больше всего. Мы с ним, внешне вежливо, поговорили со всеми ребятами в классе, каждого спросили про палочку, но, разумеется, никто не признался в краже. Он тоже, видимо, понимал, что так и будет, и совершенно пал духом.

После уроков я опять вместе с ним обыскала столы и ящики в классе, хотя и понимала, что это бесполезно. Конечно, ведь преступником была я.

Я помогала ему пару часов, а потом мы сели у учительского стола.

Я чувствовала усталость, он был совершенно раздавлен отчаянием.

Солнце уже село, а мы и не заметили. Летнее закатное солнце опускалось все ниже, а я вдруг вспомнила первый раз, когда мы с ним заговорили друг с другом. Зимний закат, небо цвета сухой травы. Мне казалось, что в тот день все было совершенно так же, как сейчас.

– Слушай! – сказала я. – Покажи-ка палочку.

Он нехотя вытащил палочку.

Коралл в лучах заходящего солнца выглядел необыкновенно зловеще, и я на мгновение заколебалась.

– Ты сказал, что перед проверкой палочка была на месте, но ведь ты все время был в классе, кроме того времени, когда тебя задержал учитель.

– Да.

– Если ее украл кто-то из класса, разве можно было успеть за такое короткое время?

– Не знаю.

– Цепочка вроде тоже целая, – с этими словами я расстегнула застежку.

Позволив ему несколько раз проверить, что с застежкой все в порядке, я спросила:

– Не хочу тебя пугать, но тебе не кажется, что все точно, как в тот раз?

Он поднял побледневшее лицо и посмотрел на меня жутким взглядом.

Вот он – момент, когда можно освободить его от проклятия палочек.

– Но ведь это значит, что кудесника Вана больше нет?

– Такого быть не может.

– А откуда ты знаешь? Он отказался от тебя – ушел и забрал палочку. А значит, больше никак не будет тебе вредить.

– Кудесник Ван…

– Разве можно назвать богом того, кто не делает то, что ты просишь? А если и так, может, это другое божество сделало? Решило, что больше не может на это смотреть, вот и сотворило такое?

– Тебе легко говорить…

– А разве не так? Если он не выполняет твои просьбы, зачем ты ему поклоняешься? Твоя мама ведь верила в другого бога. Давай тоже попробуем сходить к другому!

Я взяла его за руку.

Мы вылетели из класса и, не помня себя, помчались по коридору. Прохладный ветер гладил наши щеки, вечерний воздух был наполнен маслянистым запахом чего-то горячего. В соседнем доме, наверное, готовили ужин.

Он следовал за мной, будто марионетка. Мы выбежали из здания и пересекли школьный двор. Стадион уже был окутан сумерками. Беговые дорожки словно впитали в себя закатное солнце и тянулись далеко вперед, как высохшие кровеносные сосуды.

Перед воротами школы стояла белая скульптура святого-пастыря. Не знаю какого. Позади него была сделана подсветка, и в таком освещении святой выглядел как-то дешево.

На нас лениво глянул охранник:

– Вы почему так поздно?..

Мы убежали, не дослушав, и его голос смешался с ветром. Мы мчались изо всех сил, поэтому уже задыхались. Мое сердце бешено колотилось, а в горле першило, будто его резали острым лезвием. Но остановиться я не могла. Если остановиться под действием страха, он скажет:

– Не надо…

И на этом все закончится. Так мне казалось.

Да, но куда его отвести? Мы продолжали бесцельно бежать. Я поглядывала то в одну, то в другую сторону и думала, что теперь уже все равно, лишь бы что-то оказалось поблизости, и тут…

Мне в глаза бросился крест на крыше церкви.

Золотой крест вонзался в кровавое закатное небо.

И тут меня осенило. А вдруг это Бог пытается спасти нас?

– Сюда!

Двери церкви уже были закрыты, но мы знали, как их открыть. Я просунула руку в щель между ручками и откинула задвижку. Раздвижная дверь медленно открылась. Солнце уже почти село, и крест отбрасывал на землю длинную тень, поглотившую нас. Мне показалось в тот момент, что мы входим на черную пустошь.

В общем, мы легко проникли в запертую церковь.

Слабый свет, проникая сквозь витражи, рисовал на стенах и на полу разнообразные тени – словно яркие тропические рыбки извивались всем телом, от головы до хвоста, вместе с солнечными лучами.

Церковь была абсолютно пуста, а