Так почему же этот человек стал алчным, жестоким божеством? Может быть, узнав его получше, я смогу что-то сделать? А может быть, даже, поняв причину, по которой он нарушил обещание и начал мучить моего друга, я смогу освободить его семью от этих пут? Вот какие честолюбивые замыслы я вынашивала.

Однако мои усилия оказались тщетны.

Изучая историю династии Тан, читая про император– ских зятьев, я выяснила, что такого среди них никогда не было.

Вся история кудесника Вана оказалась выдумкой.

Так чему же они поклоняются?

* * *

Не знаю, сколько прошло времени. Наконец Хайлинь-цзы поднял глаза от коралловых палочек.

– Что же тогда обитает в этих палочках?

– Я думаю, в них никогда ничего не было.

– Вы так считаете? Это значит, что кудесника Вана не существует. Вы это хотите сказать?

– Утверждать я не могу, это все-таки очень древняя история.

Хайлинь-цзы холодно продолжал спрашивать:

– Лучше скажите, откуда взялась эта палочка?

Я потупилась.

– Я ее украла.

– Значит, вы знаете, как украсть палочку, и просто испытывали меня?

Вроде бы тон его не изменился, но я отлично поняла, что он сердится. Чувствуя легкую вину за то, что пережала, я извинилась:

– Простите. Но у меня была для этого причина.

Он вздохнул.

– Ну хватит. Вы можете делать что хотите, но за консультацию вам придется заплатить. И все-таки объясните хотя бы, почему украли палочку? Если то, что он говорил, правда, вами, возможно, овладел демон. Не боитесь?

– Я тогда думала только о том, чтобы его спасти. Я так и не поняла, что такое кудесник Ван – может быть, мой друг все это просто выдумал. И я решила, что в таком случае помочь ему могу только я.

Он усмехнулся, но я продолжила, не обращая внимания на его усмешку:

– Вы наверняка думаете, что меня обуяла гордыня. Да, так и есть. Не слушая его предупреждения, я все это время… даже не пыталась понять, в каком мире он живет.

– Для вас украсть палочки означало спасти его. Я правильно понял?

Я кивнула.

– Мне казалось, что во всем виноваты палочки. Сначала я собиралась украсть обе и выбросить, потом поняла, что ничего не выйдет. Он наверняка сразу заподозрит меня, а если и нет, то он настолько был привязан к этим палочкам – до ненормальности! – что, пропади они – он мог и с ума сойти. И все же я чувствовала, что должна что-то сделать с этими штуками, которые мозолили мне глаза. Как думаете, как стоило поступить, чтобы они исчезли, а меня никто бы не обвинил?

– Кудесник Ван? – на этот раз Хайлинь-цзы ответил тут же, не раздумывая. – Значит, вы просто хотите все свалить на него?

– А вы молодец! Тогда я думала именно так.

– Нет, я все еще не понял. Так что же вы сделали?

* * *

Это произошло во время последней проверки одежды в последнем классе средней школы. Я кое-как успела.

С самого начала мероприятия стояла суматоха, и учитель орал в коридоре:

– Быстро закатать рукава!

Все сгрудились у подоконника, и на своем месте сидела только я. Во время проверки он все время смотрел в сторону класса. Чтобы никто не украл палочки – ведь я один раз уже совершила эту ошибку.

Но наблюдать можно, только когда ты свободен, даже ему это не удастся, когда очередь дойдет до него.

Я убедилась, что никто на меня не глядит, глубоко вдохнула и открыла его портфель.

Вытащив палочки, как я много раз проделывала в своей голове, я перекусила цепочку и заменила ее.

Я купила ее на все свои карманные деньги. Она была совершенно такая же по длине. Я много раз видела цепочку, когда мы с ним играли в детективов. Палочки были изготовлены из ценного коралла такого красивого цвета, что при виде их замирало сердце, так что заменить их на что-то простенькое было невозможно.

А вот цепочка – нет.

Она была самая обычная. Без каких-то особенных украшений. К тому же старая, так что подменить ее оказалось очень просто. Застежка на новой цепочке была чуть меньше, но она отлично пролезла в дырку. Просунув цепочку, я достала из кармана быстросохнущий клей и слегка намазала толстый кончик палочки. Надо было очень пристально его рассматривать, чтобы заметить подмену.

В инструкции было написано, что клей высыхает за 30 секунд. Я завернула палочку и снятую цепочку в салфетку и сунула в пакетик с замком зип-лок. Застежка на новой цепочке была чуть меньше, чем на старой, но, если не присматриваться, их было не отличить. Меня беспокоило только, не заметит ли он, что застежка новая.

Вот почему, после того как я просунула цепочку с застежкой через дырку в палочке, мне нужно было сделать дырочку поменьше, чтобы крепление не выскользнуло.

Разумеется, лучше всего было бы поработать с самой застежкой…

А если это невозможно, то достаточно уменьшить отверстие.

На палочке найти следы клея мне не удалось. Если предположить какие-то манипуляции – что ж, у его отца было больше времени, чем у меня. Я дошла до фонтанчика с питьевой водой дальше по коридору и там спрятала палочку в щель. Раз они такие ценные, при краже поднимется большой шум. Поэтому держать палочку при себе было никак нельзя. Как я уже знала из предыдущего опыта, невозможно было предсказать, что он сделает, обнаружив ее исчезновение.

Когда проверка мальчиков закончилась, он растерянно вернулся в класс. Он, наверное, и представить себе не мог, что будет втянут в длинные разбирательства и ему придется объясняться с учителем.

Пока мы, девочки, ждали своей очереди, из класса донесся громкий шум, и все изумленно бросились к окнам коридора, чтобы заглянуть внутрь. Я увидела, как он стоит перед своим шкафчиком и вышвыривает оттуда вещи. Он вынул все из портфеля и из ящиков стола, пытаясь найти палочку.

Когда наша проверка закончилась и мы вошли в класс, я сразу подошла к нему.

– У тебя что, палочки украли?

Все его вещи лежали грудой на полу. Он обернулся ко мне с ужасно раздраженным видом – таким я его еще не видела.

– Где? Где она? Ничего не понимаю. Я же ничего не делал, – растерянно бормотал он, будто про себя, и вдруг заорал: – Это ты сделала? Верни палочку!

Он протянул руку к моей одежде. Вокруг стояли озадаченные одноклассники, и несколько мальчиков подскочили, пытаясь сдержать его. Он бился, будто зверь, выбравшийся из клетки, и меня напугала эта необычная ярость. Но палочку я стащила в мгновение ока.