была родительской. Пусть и слегка поувядшая за десять прошедших лет, но родители не перестают любить детей, даже если выясняется, что они персонажи книги.

Шарлотта была главной героиней романа, которую я когда-то очень любила. Когда я впервые увидела ее, то, без сомнения поверила, что она настоящий ангел. Однако, как только я поняла, что в глубине ее души таится тьма, мне стало трудно игнорировать эту любовь.

Надеюсь, Шарлотта скоро найдет подходящего человека и испытает настоящую любовь. Только тогда ее высокомерие, упорное стремление добиваться своего, не обращая внимания на страдания других, и совершенно эгоистичная натура начнут исправляться.

«Этим человеком станет наследный принц».

Хотя теперь у меня есть сомнения.

Справится ли Вернер с ее нравом? Ему еще не приходилось сталкиваться с ней настоящей лицом к лицу, поэтому я могла лишь догадываться о будущем исходя из сюжета.

«Если моя память мне не изменяет, Вернер был типичным мужским героем десятилетней давности, когда такой образ был в моде…»

Пахнуло, конечно, токсичностью. Но главное, что он обожает Шарлотту. Если бы они могли быть счастливы вместе, не причиняя вреда другим, это был бы идеальный хеппи-энд.

В конце концов, мы в мире романса: здесь даже тиран-психопат превращается в отчаянного романтика, стоит главной героине коснуться его. Любовь здесь призвана изменить двух главных героев.

«О, великая магия любви…»

Пусть они сгорят в своих пылающих чувствах и оставят мне финал.

– Хочу, чтобы вы были счастливы.

Именно после этих искренних в своей саркастичности слов лицо Шарлотты перекосило так, будто она проглотила литр лимонного концентрата.

Неважно. Я снова, несмотря на протесты, посадила ее на закорки и направилась к коням.

Белоснежный жеребец, которого я назвала Снежок… ну, из-за его белой шерсти, радостно фыркнул и потерся мордой о мое плечо. Мне его дали на время пребывания в Казене, и, судя по виду, в мои обязанности входило всего лишь время от времени гладить его по шее.

В два прыжка я вскочила в седло и почувствовала, как чей-то взгляд прожигает мне спину так, что я едва не задымилась.

– Это уже перебор…

Я почти слышала, как кто-то бормотал себе под нос, скрежеща зубами. Холодок пробежал по моей спине, когда я медленно повернула голову и едва не запищала.

– Госпожа.

– Д-да?

Тон, которым он мягко произнес мое имя, был почти таким же грозным, как у демона, стоящего в центре ритуального круга. Я сама не заметила, как начала дрожать.

– Эм… Д-да?

Пот по мне полился градом.

Все срочно переключились на то, чтобы не умереть от одного только присутствия Киллиана: рыцари Казена отошли от нас так далеко, будто обнаружили мину.

В последнее время я слишком часто наблюдаю, как у Киллиана сменяются эмоции. И сейчас, стоя на грани катастрофы, я внезапно вспомнила его низкий шепот, вещавший когда-то прежде:

«Но по мере того, как ложь накапливается, мое терпение достигает предела. Тебе придется ответить за последствия».

Ну почему, почему я вспоминаю об этом только сейчас, когда мое сердце указало мне, что я на самом деле испытываю чувства к этому демону?

Сердце колотилось так, будто оно было не органом, а огромным живым молотом, занимающим все тело. Я уже не понимала, бьется ли оно от страха или от того… и другого.

– Ч-что-то случилось?

– Вы устали?

Да, мне срочно нужен отдых от тебя!

– Н-нет…

– Хм.

Киллиан подвел ко мне гладкого, блестящего черного жеребца, на котором он ездил, и поставил рядом со мной. Да-да, того самого, которому я дала гениальное имя Черныш.

– Я больше суток терпеть не собираюсь.

Что именно ты не собираешься терпеть сутки?!

Это угроза? Признание? Предупреждение? Эффект раскачанного моста, когда страх внезапно кажется влюбленностью?!

Я прижала руку к груди, пытаясь хоть что-то уразуметь.

Шарлотта, стоящая рядом с Киллианом, вдруг захныкала: мол, вскарабкаться на такого высокого коня ей трудно, бедняжечке.

Каждый раз, когда она смотрела на Киллиана, что-то начинало бурлить внутри меня. Сам Киллиан, однако, казался совершенно равнодушным к Шарлотте, излучая зловещую ауру и улыбаясь так, будто встречает конец света.

«Ага. Кажется, я действительно его люблю».

Я обреченно вздохнула по своей погибшей репутации и рухнувшей жизни, скатилась с седла и подошла к Шарлотте… А потом просто подняла ее обеими руками за талию и усадила к себе на коня.

– Леди Мертензия!

Ее идеальная «ангельская» улыбка дала трещину, грозя разлететься в пыль.

А я лишь бездушно хохотнула:

– Держитесь крепко, миледи.

Шарлотта сидела передо мной – такая маленькая, легкая, вся порозовевшая от стыда… Странное дело, это даже успокаивало. После прогулки по минному полю под названием «Киллиан» любой другой раздражитель кажется милым.

Шарлотта какое-то время еще сопротивлялась, а потом сникла, хотя я знала, что она просто выбирает момент для следующей попытки.

– Доберемся до дворца, и ты пожалеешь обо всем. Я тебе гарантирую.

Да, да.

Я проигнорировала ее второе объявление войны, уверенно дернула поводья и рванула вперед.

Когда я без предупреждения тронулась с места, то услышала, как Леннокс и Киллиан погнались за мной. Я чувствовала на себе пронзительный взгляд, явно не предвещающий ничего хорошего.

* * *

Под напором пугающей ауры Киллиана я, конечно, сорвалась и ответила, но я и вправду устала.

– Нет, не может быть… Вы тот самый сэр Леннокс, молодой герой рассвета, прославившийся как самый юный великий мастер меча?! Вы соизволили посетить наше владение… О, да вы буквально перевернули весь хребет!

Стоило нам прибыть в поместье, как барон Казен, раскинув руки, с шаблонной репликой бросился встречать Леннокса, и я тут же свалила все на него.

Перекусив кое-как кусочком хлеба, я сразу же отправилась спать.

Я выспалась достаточно, чтобы избавиться от усталости, но веки все еще были тяжелыми, когда где-то на границе сна и бодрствования меня стала отвлекать какая-то суета.

Почему так шумно? Уткнувшись лицом в подушку, я попыталась сопротивляться реальности, тихонько застонав.

Но не прошло и минуты, как кто-то легко поддел меня из-под одеяла и вытащил наружу. Я ощутила на своем лбу легкую щекочущую нежность, словно от прикосновения пера.

– Ммм…

Я приоткрыла глаза: за окном стояла глубокая ночь, а комната была погружена в темноту.

В те дни, когда я была затворницей, если я просыпалась ночью, то спала днем. В последнее время благодаря Киллиану я вела более дисциплинированный образ жизни, поэтому, как только открыла глаза, разум вернулся к реальности.

Но возможно, я проснулась столь резко совсем по другой причине.

– Хорошо спится?

Рука, приглаживающая мои растрепанные волосы, была на удивление ласковой. А затем что-то