Леннокс снова фыркнул себе под нос. Что с ним сегодня? Будто кто-то открыл в нем клапан, и он при каждом удобном случае выпускает «пшш».

Когда внимание всех поневоле вновь обратилось ко мне, Шарлотта попыталась рывком подняться и тут же пошатнулась. Она бы шлепнулась об пол, если бы стоявший рядом Леннокс не подхватил ее в последнюю секунду.

– Ах!..

Шарлотта болезненно поморщилась. Даже рыцари, секунду назад занятые тем, чтобы любыми способами заманить меня в Казен, встревоженно заметались вокруг нее.

– Леди, вы в порядке?!

– Нельзя так резко вставать!

– Похоже, вы серьезно ранены… А нам предстоит как минимум целый день пути…

Шарлотта, кусая губы, будто сдерживая боль, прошептала:

– Простите… Я не хотела быть обузой. Просто решила… хоть немного помочь вам всем…

У нее на глазах снова выступили слезы, и рыцари тут же начали перешептываться, толкая друг друга локтями. Как и ожидалось от местных мужчин, выросших вдали от женского сообщества, женских слез они боялись как огня.

На передовую снова вытолкнули Браума, бедолагу, видимо отвечающего у них за общение с плачущими.

– Если нам нужно успеть к завтрашнему утру, то выдвинуться лучше сейчас… Хотя в таком состоянии вам будет тяжело.

– Не беспокойтесь об этом. Я понесу леди Анджело.

Леннокс усадил Шарлотту на пол, чтобы утешить ее. Однако в его голосе слышалось большее утомление, чем раньше.

– Я не могу принимать такую помощь… Это будет обузой.

– Вы не обуза… Это… мое обязательство. Вы должны были получить лечение, но…

Он оборвался себя на полуслове, бросив короткий взгляд в мою сторону.

Заметив это, Шарлотта посмотрела на меня, и ее голубые глаза вспыхнули.

Словно специально добавляя масла в огонь, один из рыцарей спросил:

– Но почему леди Анджело так и не исцелили?

Шарлотта прижала пальцы к губам и опустила взгляд.

– Разумеется, потому что сэр Леннокс нуждался в лечении больше меня. Леди Мертензия не могла поступить иначе.

– Но ведь легкую рану можно исцелить сразу. А если шрам останется?

Рыцари бросили на меня недовольный взгляд.

Слово «шрам» прожужжало в воздухе, как назойливая муха. А Шарлотта, склонив голову, едва заметно улыбнулась уголком губ.

– Хватит.

Я едва раскрыла рот, чтобы высказать все, что думаю, как вдруг вмешался Киллиан.

Его низкий голос заставил всех замолчать. Вернее, атмосфера давила так сильно, что никто не мог говорить.

– Моя госпожа устала. А вы галдите на весь лес, как стая ворон. Если дело в ране, я исцелю ее прямо сейчас.

– С-сейчас? – Шарлотта недоуменно заморгала.

Но Киллиан уже шагал к ней, не колеблясь ни мгновения.

Леннокс попытался перехватить его, но тот ловко обошел его и опустился перед Шарлоттой на одно колено.

– Где рана?

– П-простите?..

– Вы плохо ходите из-за боли. Я сказал, что вылечу. Покажите рану.

Леннокс, уже протягивавший руку, чтобы остановить его, замер. В глазах рыцаря мелькнуло понимание:

– Так вот что вы имели в виду, говоря, что леди Анджело можно исцелить по возвращении в поместье.

Несмотря на то что я, вероятно, обладала божественной силой, я не могла ее использовать для исцеления, поскольку сама ее не осознавала. Оставался только Киллиан, который утверждал, что может вылечить Шарлотту прямо сейчас. Леннокса, похоже, поразило, что человек, работающий дворецким в семье Мертензия, обладает такой способностью.

Шарлотта тоже заметно растерялась.

– Вы… действительно можете меня исцелить?

Она спрашивала об этом уже третий раз, и Киллиан дернул уголком губ, почти хищно ухмыльнувшись.

– Покажите рану, миледи, иначе я не смогу начать.

Его голос звучал вкрадчиво, почти обволакивающе, но в этой мягкости чувствовалось что-то опасное. Заметив, как пристально он смотрит на нее снизу вверх, Шарлотта нежно и трогательно покраснела, как умела только она одна. Бледные щеки порозовели, и лицо стало еще миловиднее.

Затем она слегка отстранилась и осторожно произнесла:

– Н-но… я бы с радостью… просто… при всех показывать рану мне… неловко…

– И?

– И… если вы один можете меня исцелить… то… я бы хотела показать ее только вам. Наедине…

Говоря проще, она хотела, чтобы все остальные ушли и оставили их двоих.

С точки зрения благовоспитанной благородной леди, ранка на внутренней стороне голени действительно выглядела интимно. Хотя в оригинальном романе Шарлотта не моргнула бы глазом и показала бы всю ногу. Даже Леннокс нахмурился. Видимо, его тоже слегка задело это противоречие.

Киллиан некоторое время молча смотрел на нее снизу вверх, а затем медленно наклонил голову, улыбнувшись так, будто услышал невероятную дерзость:

– Какая… самонадеянность.

– Ч-что?

– Похоже, вы не поняли ни с первого раза, ни со второго. Нужно объяснить подробнее? Вы не тот человек, которого я обязан считать объектом «особого внимания».

Шарлотта моргнула, не веря своим ушам. Она до последнего верила, что стоит ей попросить, и Киллиан будет скакать вокруг нее, исполняя любую прихоть.

Я тоже удивилась. Учитывая, с какой поспешностью Киллиан хотел «быстрее все исцелить и вернуться в поместье», казалось, он возьмется за лечение немедленно.

Его раздраженная улыбка говорила сама за себя. Конечно, это было очевидно только мне, внимательно наблюдавшей за ним. Остальные видели только идеальную, доброжелательную улыбку.

– Но… вы сами сказали, что вылечите меня…

– Я предложил оказать вам помощь только потому, что не желал задерживать наше путешествие. Вы выглядите уставшей, и я хотел, чтобы мы как можно скорее отправились в путь. Но почему я должен тратить на вас время?

– Это ведь недолго… Мне неловко просить, но если остальные на несколько минут выйдут…

– Не понимаю, на каком основании вы решили, что я стану делать ради вас хоть что-то сверх необходимого.

Я слушала их обмен репликами и вдруг испытала дежавю.

Точно, именно так он разговаривал с Браумом: может, и смел бы надоедливого оппонента одним словом, но почему-то продолжал вежливо, почти педантично отвечать, будто позволяя ему упасть лицом в собственную логическую яму.

Шарлотта была дочерью виконта, а Киллиан – дворянином по рождению и слугой по собственному выбору. Но слуга он был мой, и обязательства у него были только передо мной. Шарлотта могла хотеть чего угодно, но исполнять ее прихоти никто не обязан.

И все же… к чему такая резкость?

Если спокойно поразмыслить, Шарлотта была главной героиней этого мира, одаренной божественной милостью. Само ее существование для Киллиана как заноза в заднице.

«Одаренная божественной милостью…»

Меня вдруг осенило. Если я получила силу, сравнимую с силой высшего жреца… то почему Шарлотта в пролете? Разве не она должна быть одарена сверх меры? Любимица богов, избранная главная героиня этого мира…

«Хотя, судя по тому, что рана на ее ноге не заживает, похоже,