в кубок прохладной воды и с улыбкой в голосе спросил:

— Осталось ли место для десерта?

— Нет! — покачала я головой. — Это было ужасно вкусно, но в меня больше не влезет.

— Даже мороженое?

— Ну если мороженое… — тут же изменила свое мнение я. — А вы опытный соблазнитель, ваше… Данияр.

— Не буду спорить, — усмехнулся он. — Думаю, ты права. Можно нескромный вопрос?

Я тут же напряглась. Опять? Мы же все обсудили!

— Почему ты не надела ни серьги, ни кольца? Необычный выбор.

— А! — я расплылась в улыбке от облегчения. — Все просто. Серьги для меня слишком тяжелые. А кольца в моем мире — это особенный символ. Кольцо надевают на палец возлюбленной. Или невесте. Или жене. А мы с вами…

— Я понял, пока рано. Тебе нравятся рубины?

— Не особо, — призналась я.

— А что ты предпочитаешь? Жемчуг? Сапфиры? Опалы? Бриллианты?

— Серебро и жемчуг, — подумав, призналась я. — Легкое и невесомое.

— Серебро — металл для мужчин, — в голосе Данияра прозвучало некоторое недовольство. — Женщины его не носят. Куда больше ценится тонкий золотой браслет, чем много серебряных украшений.

— Ладно, тогда проехали, — вздохнула я. — Знаешь, я вообще не люблю побрякушки.

— Что же ты любишь?

— Мороженое! — я схватила маленькую золотую ложечку и запустила ее в белую, украшенную фруктами и ягодами массу. — Ох!

Как неожиданно! Подобного я еще не пробовала. Это было очень странное мороженое, тягучее, кисловатое, густое.

— Нравится?

— Очень! А это точно мороженое?

— Да, из козьего молока и сока орхидеи.

Он замолчал, а я наслаждалась десертом. Ночь была так прекрасна, угощения столь изысканны, что я совершенно простила этого недоумка за его грубый подкат. Наверное, у них так принято. Все просто и понятно: принес подарки, предложил секс. Дама сердца или согласилась, или нет. А подарки остались при ней. Хм, звучит как план.

— Данияр? — разбила я звенящую тишину.

— М?

— Открой лицо.

— Зачем?

— Хочу на тебя поглядеть.

— Нет. Ты уже мне отказала. Теперь в этом нет смысла.

— Но…

— Или ты передумала?

— Нет! — поспешно (слишком поспешно) ответила я. — И все же… Как же женщины соглашаются, если не видят лиц?

— Разве в любви важно лицо? — он вдруг рассмеялся. — Мне кажется, совсем другое! То, что ниже пояса.

Я хмыкнула, соглашаясь. А потом рискованно пошутила:

— Тогда мне стоило просить тебя открыть это другое?

— И снова я бы тебе отказал. В любви как на рынке: пощупал — забирай.

— Я не просила пощупать! Только поглядеть!

— Некоторые вещи мужчины показывают только особенным женщинам. И только в особенные моменты. Если что-то важное выставлять напоказ, оно перестает быть ценным, разве нет?

— А женщины ничего не скрывают! — обиделась я. — Даже наоборот! И лица у них открыты, и это… животы.

Все же я постеснялась сказать про декольте.

— Вы продаете, мы покупаем, — спокойно пожал плечами Данияр. Мне он вдруг показался ужасно похожим на Шаардана. Этот мерзкий ответ вполне в стиле шамана. — И потом, все женщины уверяют, что внешность мужчины не так уж и важна. Главное… как же… — он щелкнул пальцами и кивнул сам себе, — ах да, уверенность в себе, мужественность, аура власти. И, конечно, щедрость.

Я скривилась. А ведь он прав. Даже не самый красивый мужчина может быть привлекательным, если он приятен в общении, умеет ухаживать, не жмот и не зануда. И вообще, красота — вовсе не главное. Но ведь по одежке встречают… И сначала люди всегда смотрят в лицо друг другу.

Ну что сказать — глаза у него очень красивые.

— Так все же ты урод? — вздохнула я с досадой. — Шрамы? Кривые зубы? Безвольный подбородок?

Данияр весело расхохотался.

— Женщины так любопытны! Хочешь увидеть мое лицо — раздели со мной ложе. Уверен, тебе понравится.

— Ну нет.

— Нет? Или «не сегодня»?

Я промолчала, потому что ответа сама не знала. Признаться честно, даже усомнилась в себе. Мне двадцать один, почти двадцать два. Даже моя интеллигентная и трепетная Муська не была девственницей. А я была. Полагаю, единственной на всем курсе. Мои ровесники влюблялись, встречались, бегали на свидания. Женились и рожали детей. Разводились со скандалом. А я, как белая ворона, даже целоваться не умела. Шарахалась от мужчин, как черт от ладана. И ладно бникому не нравилась, так ведь нет, мне оказывали знаки внимания однокурсники. Но я словно повесила на сердце железный замок. Сначала учеба. Потом карьера. А отношения — это глупости, это не важно, второстепенно. Да и что я могу дать парню?

А теперь вдруг я подумала: почему нет? Кажется, это может быть весело и приятно. В книжках же все легко и просто. Они легли в постель и оба получили неземное удовольствие. А потом жили долго и счастливо и умерли в один день.

— Ты загрустила, Дара. Я тебя расстроил? Обидел?

— Нет, Данияр. Все было замечательно. Прости, дело во мне.

— Что же, как скажешь. Тебя проводить?

— Да, пожалуйста.

Я поднялась из-за стола и последовала за ним. На этот раз принц не взял меня за руку. И почему меня это опечалило?

Глава 16

Колдунья

В Шамхане нет комаров. Но я была слишком хорошо знакома с этими тварями, чтобы их забыть. И сейчас мысли жужжали в голове словно назойливые насекомые. Что, блин, вообще происходит? Зачем я здесь? И как мне жить дальше?

Еще вчера мне казалось, что я немного влюблена в Шаардана. Он молодой, веселый, симпатичный, мы с ним друзья. Почему нет? И я всерьез думала, что между нами может что-то сложиться. Но теперь я поняла, что и в самом деле не нравлюсь ему. Потому что как ведет себя мужчина с девушкой, которую планирует завоевать, я сегодня видела.

Подарки, ужин под звездами, комплименты — все это не оставило меня равнодушной. Мне захотелось узнать Данияра поближе. Да что там, я наконец-то осмелилась называть его по имени! А раньше в моей голове он был просто принцем. Но осмелюсь ли я? Да почему нет? Когда же, если не в юности? Вот как влюблюсь в него на полном серьезе, а Шаардан пусть идет в баню! Кстати, почему он не откликается? Я уже несколько раз мысленно позвала его!

Стало досадно. Надо же, совсем не нравлюсь! А ведь мы даже целовались. Знал ли он, что стал первым в некоторых отношениях? Представить шамана в своей постели было легко, я уже привыкла к его присутствию рядом. И раз уж он все равно где-то далеко, то можно и помечтать всласть. Вот бы он сейчас лежал рядом! Обнаженный, горячий, взволнованный. Целовал