что все взоры сейчас направлены на меня. Если до этого я была лишь румяна, то теперь вспыхнули даже уши. Шаман при моем приближении вскочил и кивнул в сторону кресла, а сам невозмутимо опустился на пол. Красивый жест. Благородный.

— Спасибо, — тихо шепнула я.

— Спасибо, что пришла ко мне.

Тяжелый взгляд эмира остановился на нашем дуэте, и я поежилась. Все понятно, на уроке говорит только преподаватель. Студентам пока слова не давали.

Сегодня эмир был одет куда роскошнее, чем при нашей встрече наедине. Черный, расшитый серебром кафтан, высокие сапоги, широкий серебряный пояс, массивные перстни на пальцах, толстая золотая цепь на шее. Да и остальные господа блистали. Кроме эмира, шамана и группы мужей в фиолетовых колпаках, все были в белом. И большинство — с закрытыми лицами. Вероятно, где-то там есть и младший принц Данияр, но узнать его среди одинаковых неподвижных фигур невозможно.

— Итак, армия Рураха пересекла наши границы, — мрачно объявил эмир. — Последний раз подобное непотребство случилось десять лет назад. И в те дни мы оказались сильнее, вытеснив неприятеля в считаные месяцы. Сейчас же ситуация изменилась. Наместник Мухаар, какие вести принесли ваши гонцы?

С дальнего дивана поднялся пожилой мужчина с открытым лицом. Седины в его бороде было уже порядочно.

— В армии Рураха не менее трехсот тысяч конных витязей, — начал наместник хрипло. — А пеших воинов вдвое больше. Вооружены они длинными мечами и короткими железными луками, у каждого пешего лучника есть слуга…

— Он говорит точь-в-точь как мой учитель математики, — раздался в моей голове насмешливый голос Шаардана. Теперь, ощущая его плечо своей ногой, я слышала его отлично. — Двести всадников, а лучников вдвое больше, и у каждого два десятка стрел. Посчитай, мой мальчик, сколько тел нынче останется на полях Деервала?

Я не удержалась от улыбки.

— Ты давно тут?

— На совете? Пришел за час до твоего опоздания.

— Меня не предупредили!

— Какое упущение!

— Я серьезно, Шаардан! Я даже не успела толком позавтракать!

— Уже полдень, птичка моя. Ты так долго спала?

Я насупилась. Ну спала, что тут такого? Как будто он всегда вскакивает на рассвете!

— Зато я бодра и весела.

— И выглядишь как прекрасная наложница садовника. Где твои драгоценности, женщина? Без них ты словно голая! Тебе же подарили!

— Я…

— Шаардан!

От рыка эмира мы оба подскочили. Оказывается, он задал шаману какой-то вопрос, но мы, увлеченные мысленным диалогом, не услышали. Что же, зато мне не пришлось оправдываться. И до бубна речь не дошла!

— Пресветлый эмир желает о чем-то спросить недостойного консанэ эли рухалон?

— Ты сказал! — в голосе правителя явственно прозвучали сердитые нотки. — Что говорят духи, Шаардан?

— Духам нет дела до смертных, о лучезарный. Они не желают войны, но и мир им не нужен.

— Плохо спрашивал, ходящий по теням! Для чего ты уходил на Духов Луг? Для чего не стриг волос и не прикасался к женщине?

— За ответами, лучезарный. Но чтобы получить ответы, нужно задавать правильные вопросы.

— Ты задал их, ничтожный?

— Видимо, нет, повелитель. Все, что поведали мне духи, касалось лишь женщины, которую я должен взять в ученицы. Именно ей суждено стать той песчинкой, что перевесит весы в нашу пользу. Но как она то сделает, мне неведомо. Я научил ее…

— Да чему ты мог научить ее, мальчишка! — раздался гневный возглас со стороны дяденек в смешных фиолетовых колпаках. — Прошло меньше луны! Твой наставник учил тебя четыре года… а ты так и не научился задавать верные вопросы.

— Зато вы, сайдэ Эррион, зрите в самую суть, — не остался в долгу Шаардан. — Вы, разумеется, правы. Я никудышный консанэ эли рухалон. Но увы, другого в Шамхане нет.

…

— Сайдэ Эррион, что же говорят звезды? — тяжелый взгляд эмира переместился в сторону колпаков.

— Это маги? — мысленно спросила я тяжело дышащего Шаардана.

— Звездочеты, провидцы, алхимики, чернокнижники… В большинстве своем — шарлатаны. Истинный дар только у четверых.

— Звезды говорят, что погибнут тысячи и десятки тысяч, — важно заявил бородатый круглолицый дядька в фиолетовом халате, расшитом золотыми звездами. — А еще говорят, что армия демонов покинет долину теней и поднимется в наш мир собрать кровавую жатву.

— Полная хрень, — буркнул Шаардан. — Чтобы выпустить армию демонов, нужна такая сила, какой в нашем мире нет ни у кого.

— Молчи, сопляк. Твое дело — вызывать дождь да провожать в последний путь умирающих. Что ты понимаешь в делах военных?

— Довольно! — громыхнул эмир. — Прекратите грызню, псы! Пусть свое слово скажет баши Ромул!

Мужчина с лицом, закрытым белым платком, легко вскочил со своего места. Судя по движениям, он был молод и полон сил.

— Я думаю, что нам нужно подождать, — звонко заявил он. — Рурах готовился к этой войне не меньше десяти лет, но и мы не дремали. У нас была засуха, а в Рурахе — морозы и наводнения. Но Шамхан всегда был богаче, мы закупали хлеб у Серхана и в Алларии, а значит, наши воины сильные и сытые.

— Голодные лучше воюют! — перебил пожилой наместник. — Когда позади воина плачут от голода дети, он идет вперед, не боясь смерти.

— Зато у нападающего конь уставший, — смело возразил баши Ромул. — А тот, кто ждет — успевает поднять свой щит!

— Сколько воинов сейчас у Шардана? — спросил эмир.

— Всадников две тысячи сотен, арбалетчиков три тысячи, мечников…

Шаардан, недовольный тем, что я не обращаю на него больше внимания, незаметно скользнул ладонью мне под юбку и коснулся щиколотки. Я вздрогнула и отдернула ногу.

— Ты собралась командовать войсками, голубка? — шепнул он. На нас уже никто не смотрел. Слуги в сером развернули большую карту, и мужчины столпились вокруг нее.

— Ни за что, — замотала головой я. — Зачем нас позвали вообще?

— Чтобы мы знали, какова ситуация в стране. Толку от шамана в военных действиях нет никакого, духи не любят крови и смерти.

— А все эти люди, они военные?

— Нет. Здесь два принца, несколько баши (*малых генералов) и чорбаши (*больших генералов), три наместника провинций, казначеи, советники, оружейники. Ну и колдуны, разумеется.

— Колдуны почему в фиолетовом? И колпаки у них забавные.

— Это традиционная одежда, ее надевают только на торжественные мероприятия. Будь уверена, ни одного из этих халатов ты не увидишь на улице.

— Как и твой маскарад?

— Как и мой маскарад.

Мне было немного жаль, что я не видела лица Шаардана, но уверена, он улыбается.

— А все же, почему они прячут лица?

— Во-первых, на Совете все равны, и старые, и молодые, и богатые, и бедные, и знатные, и простолюдины, — начал Шаардан, но я его перебила:

— И много тут бедных