В период со 2 января по 13 февраля 1935 г. суд заседал в общей сложности 29 дней. В ходе процесса подверглись допросу 162 свидетеля — вне всяких сомнений, это был очень тяжёлый и напряженный суд! Тем не менее совещание жюри присяжных длилось всего 11,5 часов, что немного для такого сложного и далеко неоднозначного процесса. Вечером 13 февраля 1935 г., в среду, присяжные огласили вердикт: «Виновен» (7 членов жюри проголосовали «за», 5 — «против»). Судья Тренчард приговорил Бруно (Ричарда) Хауптманна к казни на электрическом стуле.

Первоначально казнь была назначена на 18 марта 1935 г.

Приговор вызвал бурю страстей в прессе. Хотя многие газеты и журналы приветствовали решение суда, значительное число публикаций расценивали приговор в отношении Хауптманна как «ошибочный», а сам суд характеризовали не иначе как «фарс». Немало нападок прессы оказалось направлено в адрес адвокатов. Рейлли, дабы спасти свою репутацию, помпезно объявил о своём отказе от гонорара в пользу Анны Хауптманн и учреждении общественного фонда для спасения осуждённого. Впрочем, фонд этот адвокат создать не успел: в конце февраля 1935 г. он попал в психиатрическую лечебницу с диагнозом «белая горячка». Надо сказать, что на адвокатской практике Рейлли проигранный им процесс поставил крест: в силу очевидных причин никто не хотел иметь дела с этим человеком.

Уже после вынесения смертного приговора редакция журнала «Ивнинг джорнэл» обратилась к Хауптманну с предложением описать историю похищения «ребёнка Линдберга». Предложенный гонорар был по тем временам колоссален: 90 тыс. $, достаточно сказать, что на эти деньги можно было купить 210 (!) новых автомашин «шевроле» в минимальной комплектации или 123 таких же новых машины с радиоприёмниками и кожаным салоном. Почувствуйте масштаб цен! Хауптманн отказался от предложения, заявив, что ему нечего написать — он не похищал ребёнка.

Большую работу по защите интересов осуждённого продолжал вести Эллис Паркер. Именно в 1935 г. он сформулировал так называемые «вопросы Эллиса Паркера», которые в сжатой и ёмкой форме выражали основные противоречия официального расследования похищения «ребёнка Линдберга». Ныне без цитирования этих вопросов не обходится ни одно мало-мальски серьёзное исследование, посвящённое данному преступлению.

Имеет смысл привести некоторые из «вопросов Эллиса Паркера» (следует подчеркнуть, что из 35 вопросов 20 относились к несообразностям результатов полицейского расследования и официальной версии вообще, а 15 касались поведения Чарльза Линдберга; в приводимом ниже списке процитированы не все вопросы Паркера, их порядок и перевод несколько отличаются от авторского варианта; сделано это для удобства их восприятия русскоязычными читателями):

— почему на лестнице нет ни одного отпечатка пальцев Хауптманна?

— почему не лаяла сторожевая собака Линдбергов, всегда очень настороженная к посторонним?

— почему Осборн, эксперт-почерковед, заявлял об идентичности почерков Хауптманна и похитителя, если сам же признал, что письма с требованиями выкупа написаны изменённым почерком?

— почему доктор Эрастус Хадсон заявлял, что в лестнице не было 4-гранных отверстий на момент её исследования при снятии отпечатков пальцев в марте 1932 г.?

— место на подоконнике для подброшенного письма выбрано похитителями крайне неблагоразумно. Настоящие похитители оставили бы конверт в детской кроватке. Ведь если бы сквозняк вынес письмо в окно, как бы преступники получили выкуп?

— как похититель узнал о повреждённом окне детской комнаты, если он не бывал прежде в доме? Между тем это было единственное окно в доме, которое нельзя было раскрыть и зафиксировать в поднятом положении…

— как мог настоящий похититель, знавший, что похищенный ребёнок мёртв и брошен в лесу, растянуть переговоры о выплате выкупа на месяц? Затягиванием переговоров он лишь увеличивал риск обнаружения трупа…

— где остальная часть разобранного чердачного пола над квартирой Хауптманнов?

— эксперт Коехлер после осуждения Хауптманна потребовал себе часть официально объявленной награды в 25 тыс. $. Базировалось ли исследование этого эксперта на действительных научных предпосылках или им двигала банальная корысть?

— как Луис Борман сумел обнаружить недостающую половицу во флигеле, занимаемом семьёй Хауптманнов, после 19 обысков?

— почему ребёнок был похищен в то время, когда никто ещё в доме не спал, люди активно перемещались по комнатам и огни были включены во всех помещениях первого этажа?

— если Бетти Гоу и Энн Линдберг действительно тщательно обыскивали комнату после исчезновения ребёнка, то почему полицейские эксперты не нашли не единого отпечатка пальцев женщин? Если кто-то протёр мебель и дверные ручки, то кто это сделал и зачем? («Возможно, собака это сделала», — шутливо ответил на этот вопрос сам Эллис Паркер);

— почему за одного из богатейших младенцев Америки назначен такой незначительный выкуп: 50 тыс. $?

— почему защита Хауптманна фактически скрывала информацию, которая могла бы пойти на пользу обвиняемому?

— что случилось с бухгалтерскими записями Хауптманна, и почему их не приобщили к вещественным доказательствам в суде?

— почему обвинение всячески избегало вопроса об идентичности почерка Хауптманна и почерка, которым было написано самое первое письмо с требованием выкупа (то, что оказалось оставлено на подоконнике)?

— если Хауптманн настоящий похититель, то почему он отверг предложение журнала «Ивнинг джорнэл» и не согласился описать историю преступления за огромный гонорар? В любом случае его жена получила бы в своё распоряжение сумму, достаточную для безбедного существования и воспитания в достатке их общего с Бруно Хауптманном сына…

— если Хауптманн настоящий преступник, то почему он не воспользовался выгодным для него предложением Виленца, который обещал не требовать смертной казни в обмен на признание вины?

— почему Чарльз Линдберг на протяжении более 2 часов не вскрывал конверт похитителей, оставленный на подоконнике? От информации, содержавшейся в этом конверте, зависела судьба его сына, и странно, что Линдберг в такую минуту оказался до такой степени беззаботен или хладнокровен…

— откуда Линдберг знал, что в конверте содержится требование выкупа, о чём он поспешил сообщить прибывшим полицейским? Конверт не имел никаких надписей…

— почему Линдберг, узнав об исчезновении ребёнка, вместо того, чтобы заняться обыском дома, зарядил ружьё и заявил, что отправится в погоню? На первых порах логичнее было бы предполагать, что ребёнок всё ещё находится в здании…

— как можно опознать человека по единственному слову, которое свидетель слышал всего один раз 2,5 года назад, причём с большого расстояния?

— почему письмо на подоконнике не увидели Бетти Гоу и Энн Линдберг, сделавшие обыск в детской? И почему письмо появилось после того, как в детскую комнату вошёл Чарльз Линдберг (и пробыл там какое-то время в одиночестве)?

— почему Линдберг категорически запретил допрашивать его жену и заявил, что верит в невиновность всех, находившихся в его доме в момент похищения?

— почему Линдберг сразу же согласился на отказ от привлечения к расследованию ФБР?

— почему Линдберг поспешил кремировать тело ребёнка, которое аутопсия посчитала принадлежащим его сыну?

— как мог Линдберг с одинаковым рвением на двух разных уголовных процессах заявлять прямо противоположные суждения: на процессе по «делу Куртиса» (пытавшегося мошеннически выманить у него деньги под видом передачи