коснётся смычок. Секунды тянутся вечность, а тревога с каждым мигом проникает всё глубже, нащупывая сердце и сдавливая его.

Вдруг сверху раздаётся грохот. Он походит на гром, но это не он. Кажется, будто кто-то большой и тяжёлый ударился о скользкую мокрую черепицу крыши.

В висках болезненно пульсирует, а мышцы мучительно напрягаются. Я вжимаюсь в подушку, стискивая одеяло, словно оно может защитить меня от невидимого монстра.

Раздаётся щелчок, такой отчётливый в установившейся тишине, что у меня не остаётся сомнений – кто-то открывает балконную дверь. Лёгкий сквозняк проносится по дому, а затем прекращается вместе с хлопком. После раздаются шаги. Тяжёлые, словно тот, кто продвигается по коридору, носит груз из зла и мрака. Доски поскрипывают под весом, и что-то шуршит по полу, словно волочась за незваным гостем. До меня доносятся звуки дыхания – хриплые, прерывистые, будто внутрь забрался зверь, ищущий свежее мясо.

Я слышу всё так отчётливо, словно кто-то выкрутил громкость до максимума. Буйствующая снаружи природа сплетается с шёпотом дома в один жуткий хор. Он поглощает всё вокруг и превращает ночь в невыносимый кошмар…

Шорох открывающейся двери в мою комнату заставляет дрожать. В воздухе повисает запах мокрых перьев, влажной земли, сырого мха и… крови. Он напоминает аромат Ворона, но более дикий, словно принадлежит неумолимой силе самой природы.

Я замираю, не зная, что делать, не зная даже, кто именно очутился в моей спальне. Животное? Чудовище? Отчасти мне хочется, чтобы пришёл Ворон. Опасный, но знакомый, потому что неизвестность сжимает мне глотку, мешая дышать. Зато чужое дыхание опаляет мне лоб, словно нечто склонилось надо мной. И тут матрас прогибается, а реечное дно жалобно скрипит. Кто-то тяжёлый забрался в мою постель.

– Ворон? – едва шевеля губами спрашиваю я, почти с надеждой.

Я не могу сдержать визг, когда прямо над ухом раздаётся жуткое скрежещущее карканье. Меня всю трясёт от ужаса, особенно когда что-то, похожее на кости хрустит, перекликаясь со стуком ливня по окну. Чужой выдох колышет мои волоски у виска, а затем я ощущаю руку. Это не конечность не принадлежит человеку, она покрыта то ли мехом, то ли мелкими мягкими пёрышками, а заканчивается острыми когтями, которые легонько царапают мою кожу на плече.

Что-то тяжёлое опускается мне на грудь. Оно вытянуто, будто… клюв. Я аккуратно исследую это нечто пальцами, понимая, что это большой вороний череп – маска, которую носил маньяк. Однако вместо волос на макушке я обнаруживаю перья и дальше тоже. Существо на мне издаёт довольное урчание, а моя рука замирает.

Память воскрешает слова Ворона, о том, что он чудовище из Великого леса, а ещё мой сон, который завершился поцелуем наяву. Он точно был вещим, через него говорили предки, предупреждая об опасности. А Ворон и правда не просто убийца, он не метафорический монстр, описывающий жестокость человека. О, нет! Он – самое настоящее, буквальное чудовище, принадлежащее зловещей чаще…

Глава 9

ВОРОН

Я не сразу понимаю, почему вдруг проснулся. Вообще-то, мне вовсе не нужно много спать, только восполнять силу обскура кровью, но периодически просто необходимо отдохнуть таким образом. Раз в декаду более чем достаточно, и вот день, когда мне наконец посчастливилось не просто уснуть, а начать смотреть приятный сон, что-то помешало…

Пробуждение было резким, так что ещё несколько секунд я просто моргаю, глядя в обшарпанный потолок. Обскур тонким чёрным дымом выходит из-под кожи, ползёт под ней, как множество червей в гниющей плоти. Меня передёргивает, и я сажусь на матрасе, брошенном на пол и заменяющим мне постель.

Что-то не так.

Ощущение тревоги повисает в воздухе неприятным пыльным запахом затхлости, и на руках и лопатках прорастают тонкие пёрышки из тьмы. Типичная реакция на опасность – вторая форма. Она почти неуязвима, а толстый слой обскура не позволяет ранить так легко…

Но я быстро беру силу под контроль, поняв причину беспокойства. Моё уединённое существование оказалось под угрозой, как и истинное лицо, потому что где-то совсем рядом бродит один из Черепов. Мы неохотно открываемся даже друг перед другом, и мысль, что кто-то может узнать, кто я такой, раздражает. Ещё ничего, если это будет, например, Лось, он достаточно молчалив и не раскроет тайну. Хуже, если это Барс…

И почти наверняка это он. С ним мы сразу не сошлись характерами, вечно спорили, а со временем наша конкуренция только росла. Можно подумать, что это потому, что мы примерно одного возраста, но помимо него есть и другие ровесники: Филин, Тигр и Бык. Ни с одним из них у меня особых проблем нет. А Филин и вовсе, как второй активный Разведчик, – надёжное прикрытие. Бык иногда может быть засранцем, но он успокаивается так же быстро, как и заводится, а главное – умеет признавать ошибки. Тигр, какие бы тупые шутки ни отпускал, всё равно не лезет лишний раз. А Барс… Это Барс. Он бесит так сильно, что хочется его убить… Если бы не общее дело, именно это я бы с ним и сотворил…

Было бы неплохо встретиться с ним сейчас, но он наверняка без маски, да и мне её не напялить в свете Инти. Так что я просто настойчиво тянусь к чужим мыслям:

«Какого хуя ты тут забыл?»

«Полегче, Ворон», – тут же отзывается Барс, подтверждая догадки о личности Черепа на моей территории. «Между прочим, – продолжает этот придурок, – я убираю за тобой! Заканчиваю то, что ты не закончил».

Что я не закончил?

В мыслях всплывает образ Куколки. Горло сжимается и обскур снова трепещет внутри, готовый вырваться. Неужели Соколу надоело терпеть, и он послал другого уничтожить свидетельницу?

«Колдуна упустил ты, а ищу его я», – наконец поясняет Барс.

Я выдыхаю, но тут же фыркаю. Не хватало ещё беспокоиться о какой-то девчонке, об обычной игрушке…

«И не моя вина, что его следы ведут на территорию рядом с тобой и твоей… Как там её? Мия?»

«Как ты правильно заметил, она моя».

Почти уверен, что Барс смеётся, но связь Черепов не позволяет понять точно. В любом случае он ублюдок. Убивать его нельзя, а