— Ты жалеешь?

Я поворачиваюсь к нему. Солнце бьёт в глаза, и я щурюсь. В этом свете его лицо кажется моложе. Или, может, он просто стал реже хмуриться.

— Нет, — говорю я. — Не жалею.

Мы замолкаем. Ветер треплет его тёмные волосы, рвёт край моего плаща. Где-то внизу, во внутреннем дворе, гвардейцы отрабатывают построение. Команды Горна звучат глухо, но уверенно. Старый капитан гоняет новобранцев, как гонял ещё отца Дэймона.

Монастырь Святого Элиона теперь под началом сестры Элоди. Она разослала письма во все епархии. Весть о заговоре Берты разлетелась быстро. Слишком много свидетелей. Слишком много пленных. Отрицать было невозможно, и в Главном храме Богов поспешили откреститься от бывшей настоятельницы быстрее, чем драконье пламя остыло на монастырских стенах.

Сама Берта в каменном мешке. Глубоко под землёй. В тишине. В темноте.

После разрушения ритуального круга, Дэймон вернул контроль над своим драконом и восстановил их связь. Сейчас они снова единое целое.

Астрид с отцом, лордом Веймаром, и верной служанкой Сильвией, в темнице, ждут казни за свои преступления. Король намекнул, что мы с Дэймоном в любой момент можем подать прошение об их помиловании. Но мы молчим. И вряд ли обратимся к Королю с подобным прошением. Каждый должен получить по заслугам.

— Ты обещал мне кое-что, — говорю я.

— Я много чего обещал.

— Показать границу миров. Ту, где наши с тобой миры соприкасаются.

Дэймон усмехается.

— Помню. Но это далеко.

— Я никуда не тороплюсь.

Он смотрит на меня долго. Потом протягивает руку:

— Тогда летим.

Мы летим на запад.

На этот раз я не боюсь. Не зажмуриваюсь. Не цепляюсь за гребень до побелевших костяшек. Я сижу у основания драконьей шеи и смотрю, как под нами разворачивается огромный мир.

Заснеженные равнины сменяются тёмными лесами. Леса — холмами. Холмы — горами. А потом горы расступаются, и я вижу море.

Настоящее море. Серое, холодное, бескрайнее. Волны бьются о скалистый берег, и брызги взлетают выше, чем драконьи крылья.

Дэймон снижается. Приземляется на каменистый пляж. Я спускаюсь на землю, и ноги погружаются в мокрую гальку. Ветер здесь другой — солёный, резкий.

— Вот она, — говорит Дэймон, становясь человеком. — Граница.

Я смотрю на море. На горизонт, где серое небо встречается с серой водой.

— Где именно?

— Там, — он указывает на запад. — За горизонтом. Остров, которого нет на картах. Там наш мир соприкасается с твоим. Тонкая грань. Сквозь неё иногда проходят. Редко. Случайно. Как ты.

Я стою на берегу. Ветер бросает в лицо солёные капли. Где-то там, за горизонтом — мой мир. Моя прежняя жизнь. Мои незаконченные дела, неотвеченные письма, недопитый кофе на рабочем столе.

— Ты хочешь вернуться?

Вопрос звучит спокойно. Почти равнодушно. Но я знаю Дэймона достаточно, чтобы услышать то, что под этим спокойствием скрыто. Он ждёт ответа. И боится его.

Я поворачиваюсь к нему.

— Нет, — говорю я. — Мой мир там. А моя жизнь — здесь.

Он выдыхает. Только сейчас я понимаю, что он не дышал всё это время.

— Алисия… Любовь моя.

Дэймон притягивает меня к себе, нежно целует.

Мы стоим на берегу, влюблённые и счастливые.

Дракон и его истинная.