Они спокойны.

Она готова ко всему.

Я просыпаюсь с криком.

Руки дрожат. Сердце колотится о рёбра, как пойманная птица. Я судорожно оглядываюсь. Мы всё ещё в избе.

На подоконнике мигает огонёк сестры Элоди. Он стал заметно тусклее.

Я поднимаюсь, подхожу к окну. За мутным стеклом всё тот же лес. Но что-то изменилось. Что-то в воздухе.

Я слышу гул.

Тихий, на самой грани восприятия. Он доносится не со стороны леса. Он идёт из-под земли, проходя сквозь камень, снег, дерево. Тот самый гул, что я слышала в монастыре.

Ритуал начался.

Сон был не просто сном.

Я прижимаю ладонь к метке. Она горячая, горячее, чем когда-либо. Я закрываю глаза и мысленно, изо всех сил, зову.

— Дэймон… пожалуйста. Быстрее.

Метка вспыхивает алым так ярко, что свет пробивается даже сквозь сжатые веки.

И где-то далеко, за десятки миль отсюда, огромный чёрный дракон распахивает янтарные глаза.

Глава 28

Дэймон

Рассвет в замке серый, тяжёлый, безрадостный.

Я стою у окна. Левое плечо туго перетянуто бинтами, кровь уже проступила сквозь ткань. Я смотрю на горы, на снег, на бесконечную белую пустоту за окном.

Где-то там, за десятки миль, она. Моя истинная.

Метка на предплечье горит. Она звала меня. Ночью, когда я лежал без сознания после покушения. И снова, только что, перед рассветом.

Алиссия в опасности. Но она жива. Она ждёт меня.

Дверь открывается без стука.

— Ты не можешь никуда ехать, — голос Астрид режет тишину. — Ты едва стоишь на ногах.

Я оборачиваюсь. Медленно. Слишком медленно для дракона, который всегда двигался как молния.

— Выйди.

— Я — твоя невеста, Дэймон, — она делает шаг вперёд. — Я имею право высказывать своё мнение, когда ты собираешься убить себя.

— Ты никто, чтобы указывать мне, — я не повышаю голос, но воздух в комнате становится плотнее, тяжелее, будто перед грозой. — Невеста — это ещё не жена. А после того, что я узнал…

Я замолкаю. Специально. Проверяю её. Астрид бледнеет. На мгновение в её глазах мелькает что-то острое — страх? Вина? Но она быстро берёт себя в руки.

— Что ты узнал? — спрашивает осторожно.

— Достаточно, чтобы отложить свадьбу, — я отворачиваюсь к окну. — Иди.

Она стоит ещё несколько мгновений. Потом разворачивается и выходит, и стук её каблуков по каменному полу звучит как удары молота по наковальне.

Я закрываю глаза. Метка пульсирует.

— Прости, Алиссия, — шепчу в пустоту. — Я уже иду.

Капитан Горн ждёт меня в военном зале. Карты разложены на дубовом столе, фигурки отрядов расставлены аккуратными рядами. Увидев меня, Горн хмурится.

— Генерал. Ваше плечо.

— Заживёт, — обрываю его. — Докладывай.

— Монастырь Святого Элиона, — Горн указывает на карту. — До него два дня пути верхом. С учётом снежных заносов — все три. Но по воздуху…

— Знаю. Быстрее. Я полечу один. Отряд выступит следом по маршруту — Северный тракт, затем ущелье, затем Тёмные Скалы.

— Один? — Горн качает головой. — Генерал…

— Я — дракон, — я выпрямляюсь, и на мгновение в моих глазах вспыхивает янтарный огонь. — Рана затянется в полёте. Больше нет времени. Алиссия ждёт. Одна. В лесу, без защиты.

Я не говорю, что чувствую её страх. Не говорю, что метка разрывает меня изнутри. Но Горн, кажется, понимает. Старый вояка знает, что такое истинность. Знал ещё моего отца.

— Я собираю магов, — говорит Горн. — Тех, что специализируются на подавлении ритуалов.

— Хорошо.

На этом расходимся. Лекарь догоняет меня в коридоре. Маленький, суетливый человечек с вечно испуганными глазами.

— Господин, умоляю! Если вы обратитесь, швы разойдутся!

— Я исцелюсь. Драконья регенерация, забыл?

— Она работает не мгновенно! Вы потеряете слишком много крови в воздухе. Можете не долететь. Можете рухнуть где-нибудь над горами, и тогда…

Я останавливаюсь, поворачиваюсь к лекарю и просто смотрю. Он отступает на шаг, прижимаясь спиной к стене.

— Там, — говорю ему тихо, — в заснеженном лесу, за десятки миль, моя истинная. Она бежала из тюрьмы, в которую я сам её отправил. Она, возможно, ранена, замёрзла, напугана. И она зовёт меня. Что мне выбрать, лекарь? Свою жизнь или её?

Лекарь молчит.

Я иду дальше.

Внутренний двор замка занесён снегом. Ветер рвёт край бинта на плече, холодит обнажённую кожу. Отряд уже строится: два десятка всадников, четверо магов в синих плащах, Горн во главе.

— Выступайте, — командую я. — Я встречу вас на месте.

Горн кивает. Видел этот взгляд раньше. Перед десятком битв.

— Берегите себя, генерал.

— Не дождётесь, — я усмехаюсь краем рта.

Копыта коней гулко стучат по подъёмному мосту, и звук этот теряется в завывании ветра. Отряд уходит в белую мглу.

Я остаюсь один посреди двора. Закрыв глаза, призываю дракона.

Несколько мгновений, и я больше не человек, а огромный, чёрный, с гребнем от головы до кончика хвоста дракон. Чешуя как обсидиан: матовая, но в глубине переливается алым. Крылья расправляются, заслоняя серое небо. Когти впиваются в камень двора, оставляя глубокие борозды. Длинный, гибкий хвост хлещет по воздуху, поднимая снежный вихрь.

В голове только одно слово — найти.

Я отталкиваюсь от земли. Каменные плиты трескаются под моими лапами. Один взмах крыльев, второй, и я уже в воздухе, поднимаюсь над башнями, над горами, над облаками.

Бинты срывает ветром. Рана на плече кровоточит, но драконья кровь сворачивается быстро, и плоть стягивается, зарастает. Медленно, но верно.

Я ловлю восходящий поток, разворачиваюсь к северу. К Тёмным Скалам.

Подо мной проплывают заснеженные равнины, замёрзшие реки, чёрные пики гор. Где-то внизу отряд Горна прокладывает путь через ущелье.

Метка пульсирует чаще. Ближе. Ближе. Я чувствует её, её эмоции: страх, усталость, надежду.

Защитить.

Приказ, вписанный в каждую клетку драконьего тела. Я лечу быстрее. Крылья рассекают облака. В янтарных глазах отражается солнце, только что поднявшееся над горами, но я вижу сейчас только одно — мою истинную, которая ждёт меня.

Ни Боги, ни люди, ни сама тьма меня не остановят.

Алиссия

Я не сплю.

После видения сон не идёт. Сижу у печи, смотрю на угасающие угли, прислушиваюсь к гулу, который всё ещё поднимается из-под земли. Тихий, настойчивый, как сердцебиение древнего зверя.

Олли и Лира спят. Огонёк сестры Элоди на подоконнике мигает всё слабее. Маленький храбрый светлячок доживает последние часы.

А метка… Метка вдруг вспыхивает.

По телу проходит волна жара. Метка жжёт невыносимо. Я вскрикиваю и прижимаю ладонь к запястью. Кожа под пальцами светится алым, и этот свет пробивается сквозь рукав, сквозь плащ.

Дэймон близко. Совсем близко.

Я вскакиваю, бросаюсь к двери. Морозный воздух бьёт в лицо, перехватывает дыхание. Снег