class="p1">Сестра Элоди первой сворачивает в боковой коридор.

Мы идём быстро. Почти бежим. Гул в стенах то усиливается, то немного стихает. Я пытаюсь не обращать внимания на этот звук. Сейчас нужно добраться до Лиры и вытащить её.

Мы забегаем в оранжерею, я подхожу к двери в подвал. Ловко открываю замок и первой спускаюсь по ступеням.

Здесь темно и тихо. Так же, как и в прошлый раз. Олли вручает мне магический светильник, который она прихватила из своей кельи. Благодарю её взглядом и поднимаю светильник повыше.

Я иду по коридору быстрым шагом, считая двери. Камера Лиры последняя. Дохожу до неё и снова достаточно быстро вскрываю замок.

Толкаю дверь плечом. Лира сидит у стены, обхватив колени руками. Она поднимает голову, и я вижу облегчение на её лице.

— Ты пришла, — шепчет она. — Я до последнего не верила, Алиссия.

— Я же обещала, — отвечаю ей мягко и тут же оказываюсь рядом, подхватываю её под руку, помогаю встать. — Можешь идти?

— Могу, — говорит она, хотя я замечаю, как её ноги подгибаются от слабости.

Олли подхватывает её с другой стороны без лишних слов. Вот за что я её люблю. Она никогда не задаёт лишних вопросов. Просто делает. И делает правильно.

— Нам пора, — произносит сестра Элоди от дверей.

В её голосе звучит тревога. Видимо, счёт идёт уже на минуты.

Мы поднимаемся из подвала.

Гул в стенах ударяет по ушам. Стены мелко дрожат.

В оранжерее со стеллажа падает горшок, рассыпается по полу. Мы перешагиваем через них и ускоряемся. Мне нужно смотреть на сестру Элоди, чтобы понять — времени практически не осталось.

— Тоннель в скалах, — говорит настоятельница. — Мы пройдём к нему через северное крыло. Там сейчас никого нет. Все, кто служит Берте, сейчас в ритуальном зале.

Северное крыло монастыря выглядит старее, чем всё остальное. Стены здесь темнее, камень другой. Грубее и холоднее, будто его не обрабатывали, а просто вытесали прямо из скалы.

Лира передвигает ноги с большим трудом. Она практически висит на плече Олли.

— Держись, — подбадривает её.

— Держусь, — отвечает Лира, и в её голосе я слышу упрямство.

Хороший знак.

Сестра Элоди останавливается у стены, проводит ладонью по выпуклой поверхности, нажимает на что-то невидимое, и часть стены уходит внутрь с тихим, почти беззвучным щелчком.

Я вижу узкий проход, вырубленный в скале. Оттуда несёт сыростью. Кожа покрывается мурашками от холода.

— Тоннель выходит к северному склону, — говорит Элоди.

Она достаёт из складок плаща небольшой магический огонёк, который совершенно не боится сквозняка. Он горит достаточно ярко и ровно.

— Там будут деревья. Мы можем укрыться между ними.

— А дальше? — спрашиваю я.

— Дальше — небольшая деревушка. Вы найдёте там приют.

Я смотрю на неё.

— Вы не идёте с нами.

Это не вопрос.

Сестра Элоди качает головой.

— Я останусь. Когда Берта обнаружит, что вас нет, а она обнаружит, кто-то должен задержать её хотя бы на время. Дать вам фору.

— Это опасно.

— Я знаю, что такое опасность, Алиссия, — говорит она, и в её голосе нет ни капли жалости к себе. — Я жила с ней под одной крышей восемь лет.

Я молчу секунду.

— Тогда спасибо вам. Огромное спасибо, что согласились помочь. Я вас вытащу отсюда. Обещаю. Дэймон разнесёт это место на мелкие камушки.

Что-то в лице сестры Элоди смягчается. Едва заметно.

— Идите, — говорит со слабой улыбкой и передаёт мне огонёк. — И не останавливайтесь, что бы ни услышали за спиной.

Я беру огонёк и первой шагаю в темноту тоннеля.

За мной — Олли с Лирой.

Позади раздаётся тихий каменный скрежет. Стена встаёт на место.

Тоннель оказывается очень узким. Стены мокрые, холодные. Под ногами ощущается неровный камень, идти надо осторожно. Лира спотыкается, Олли едва успевает её удержать. Я иду впереди с огоньком, освещаю дорогу.

Удивительно, но гул от ритуального круга сюда не достаёт. В тоннеле слышны только наши шаги и дыхание.

— Далеко ещё? — шёпотом спрашивает Олли.

— Не знаю, — отвечаю честно.

Мы идём дальше. О возвращении не может быть и речи. Только вперёд.

Я думаю о Дэймоне. Я очень надеюсь, что он быстро восстановится после ранения. Но ещё больше надеюсь, что он сможет нас спасти.

Тоннель забирает чуть вверх.

Потом ещё.

И вдруг холодный воздух, пробирающий до костей, врывается навстречу. Впереди виднеется серый прямоугольник выхода.

Ещё несколько шагов. И свобода!

Мы выходим наружу.

Олли выдыхает:

— Наконец-то.

Лира опускается прямо на снег, ноги больше не держат её. Олли опускается рядом, придерживает её.

Я смотрю на деревья. На тёмное небо, усеянное звёздами. А после провожу кончиками пальцев по метке. Я не знаю, сработает ли это, но попробовать стоит.

— Дэймон, — говорю я вполголоса в ночное небо. — Я выбралась. Помоги.

Метка вспыхивает на секунду ярче.

Я надеюсь, это значит, что он услышал, ну или почувствовал мой зов.

— Ладно, — говорю я, поворачиваясь к Олли и Лире. — Отдышались? Потому что нам нужно двигаться. Ещё немного и наше исчезновение обнаружат.

Глава 27

Тоннель остаётся далеко позади. Мы упрямо идём вперёд, несмотря на холод. Он пробирается под плащ, под шерстяное платье, и будто под кожу. И от этого каждый шаг даётся с трудом.

Лес встречает нас тишиной. Только снег скрипит под ногами и где-то далеко завывает ветер между скал.

Я иду первой. Магический огонёк сестры Элоди плывёт над моей ладонью. Маленький, дрожащий, но удивительно стойкий. Его бледно-голубое свечение выхватывает из темноты стволы деревьев, корявые ветки, похожие на руки мертвецов.

Позади тяжело дышит Лира. Олли практически тащит её на себе.

— Ещё немного, — подбадриваю их, хотя сама не знаю, правда ли это. — Сестра Элоди сказала, тут должна быть деревня.

— Я… не могу, не могу больше, Алиссия, — хриплый голос Лиры заставляет меня остановиться на мгновение. — Оставьте меня. Спрячьте где-нибудь и идите. Без меня вам будет…

— Не говори глупости, — обрываю её жёстче, чем хотелось бы. — Мы вместе вышли из монастыря. Вместе и доберёмся до убежища.

Лира замолкает. Только зубы от холода часто стучат. Она тяжело вздыхает и кивает. Готова идти дальше. Отлично.

Лес вокруг нас сгущается. Деревья здесь старые, скрюченные. Снег лежит на ветвях тяжёлыми пластами, и каждый порыв ветра грозит обрушить белую лавину нам на головы.

Я провожу кончиками пальцев по метке. Она теплеет. Едва заметно, но теплеет. Значит, Дэймон чувствует меня.

Эта мысль придаёт сил.

Мы бредём сквозь лес, и время теряет смысл. Может, прошло десять минут, может — час. Звёзды перемигиваются над кронами деревьев, равнодушные и далёкие, совсем