пол. Сжал в ладонях кружку с дрянным кофе, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не кинуть ее в стену. Картинка складываться упорно не желала.

Было ясно одно: никаким маньяком здесь и не пахнет. А вот культ он бы не стал отбрасывать, если бы…

Если бы он, чтоб вашу душу в колесах на турусе, в Хаммерфорде не жил с детства! И наверняка бы заметил, если бы тут хозяйничал какой-нибудь культ!

С другой стороны, что он вообще знал о культах? И о том, как их скрывают? А-а-а! Голова кипела, что твой чайник. Если бы Шейн хотел с такой херней иметь дело, он бы попытался выучиться и попасть в Академию Алфавитников в Квантико!

«А если в Хаммерфорде есть культ, то искать доказательства и звонить им придется».

Пока что у Шейна не было ни доказательств, ни каких-либо внятных гипотез, которые можно было доказать. Лишь его собственные, никому на хрен не всравшиеся доводы.

Желудок мерзко заурчал, намекая, что следовало бы сожрать что-то поплотнее, чем подгоревший тост и кофе с утра. По плану у Шейна была попытка расспросить старожилов, а большинство из них сейчас все равно было в городе, так что…

Он поднялся. В желудке буркнуло еще сильнее.

Значит, завтрак.

* * *

В кафе почти никого не было. Шейн заказал себе очередную чашку черного кофе и яичницу из трех яиц с помидорами и сел за дальний столик. С опросами старожилов он, конечно, дал маху… Он понятия не имел, с чего начать, и подозревал, что большинство из них уйдет в полный отказ, так же, как и шериф Гудман. Хаммерфорд умел хранить свои тайны. Особенно если Шейн все же был прав, и дело касалось какого-нибудь старого культа.

От яичницы поднимался терпкий аромат специй, но, ковырнув поджаренный помидор, Шейн вдруг понял, что есть он совсем не хочет.

Звякнул колокольчик над дверью. Подняв на вошедших взгляд, Шейн с удивлением узнал Луизу и Джилл.

Какое-то мгновение внутренний бука ворчал, что они наверняка пришли позавтракать и не стоит им мешать, но потом он все-таки поднял руку и помахал им.

– Привет, – Луиза казалась не выспавшейся, под глазами залегли тени. Однако улыбалась она все так же ярко, пусть и несколько вымученно, а платье облегало ее фигуру так, что у Шейна внезапно пересохло в горле и он спешно глотнул кофе, обжигая язык. Идиот. – Как день?

– Проходил без завтрака, пока сюда не зашел. – Шейн улыбнулся Джилл. Та кивнула и молча угнездилась на стуле и уткнулась в меню. Она выглядела такой же не выспавшейся, как и Луиза, и очень уставшей. И грустной, но это не удивляло. – Яичница здесь офигенная.

– И поэтому вы ее не едите, – пробормотала Джилл себе под нос, но при этом достаточно громко, чтобы заглушить музыку, играющую в кафе.

– Джилл! – возмутилась Луиза, но та и ухом не повела.

Наблюдая за ними исподволь, Шейн спрятал улыбку. На душе у него потеплело, когда он заметил: Джилл чуть больше доверяет Луизе теперь. Быть может, у них все наладится, ведь друг у друга только они и остались.

Джилл ничего не успела заказать – кафе было весьма популярным местом в Хаммерфорде, и через пару минут в поле зрения образовалась ее школьная компания подружек, пришедших поесть мороженого с содовой. Несмотря на вялые протесты и кислую мину, они все-таки утащили Джилл за свой столик, оставив Луизу и Шейна вдвоем.

– Дети быстро забывают трагедии, – заметила официантка, принося Лу ее заказ.

– Только не Джилл, – покачала та головой.

– Ей станет лучше, вот увидите.

На лице Луизы отразилась целая гамма чувств, и Шейн вспомнил: она ведь жила в Нью-Йорке и явно не привыкла, чтобы с ней запросто обсуждали чьи-то проблемы или чувства, даже если они были написаны на лице.

– Джилл здесь все знают, – пояснил он, когда официантка отошла в служебные помещения, чтобы забрать другой заказ. – Не принимай на свой счет, это было выражение сочувствия.

Луиза поджала губы, ковыряя ложкой овсянку с яблоками и корицей, которую заказала себе. Темные волосы она убрала в два хвоста, обрамлявшие смугловатые нежные щеки. Шейн поймал себя на том, что пялится. Самым поганым образом пялится на ее лицо. Он опустил взгляд и лучше не стало – светлое платье мягко облегало грудь Луизы.

Да твою ж душу.

Она, кстати, его бритую рожу не заметила. В отличие от мужчины, так палевно пялившегося на нее.

Чувствуя себя школьником в зрелом-то возрасте, Шейн уставился в тарелку. Хорошо, что Лу не заметила его взгляда. Она вообще была занята своими мыслями, то и дело беспокойно взглядывая на Джилл.

– Эй, все в порядке? – не выдержал он. Черт, сколько раз он задал ей этот вопрос уже? Считать перестал.

– Да… нет, – призналась Луиза, продолжая бездумно перемешивать овсянку с яблоками. – Джилл продолжают сниться кошмары. Меня это беспокоит.

Она помолчала. Вновь посмотрела на Джилл. В компании подружек та, казалось, немного повеселела.

– Кошмары бывают у всех, я знаю. Но Джилл говорит, ей снятся незнакомые люди, которые потом пропадают.

Шейн насторожился.

В вещие сны – или как их там называют? – он вовсе не верил. Но, зная местных детей, он полагал, что Джилл когда-то могла что-то увидеть или услышать, и это в ее памяти отложилось. А значит, ему это все не почудилось и люди не сбегают. Правда, кто стал бы слушать ребенка?

Луиза восприняла его молчание по-своему.

– Извини. – Она приложила ко лбу ладонь, покачала головой. – Не надо было говорить, это просто ерунда, и…

– Лу. – Он потянулся и взял ее за руку. Оба вздрогнули: ладони закололо, как от прокатившегося по коже электричества. Шейн отдернул руку и чуть более ворчливо заметил: – Давай я сам буду решать, что считаю ерундой, о’кей?

– Просто детские сны.

Шейн подумал: возможно, что и не просто. Никакой мистики, просто детская память, которая могла забыть, но сохранить где-то на задворках разума. Казалось, Луиза лишь пытается убедить себя, что сны Джилл ничего не значат. Просто чтобы не свихнуться самой.

Он подумал: должен ли я рассказать Луизе о том, что сейчас раскапываю? В конце концов, здесь пропадали и местные, а Джилл – еще ребенок. С другой стороны, если ей снятся кошмары о кукурузном поле, значит, она его боится. И не пойдет в одиночку туда, где с ней может произойти что-то плохое. Джилл была разумной девочкой, мужчина это видел.

А Луиза выглядела слишком уставшей и взволнованной, чтобы загружать ее больше.

– Ей просто нужен кто-то рядом, – произнес Шейн в