Кейси плакала. Она сидела на скамье и плакала, и тряслась, и кричала так, что холод в животе лишь усиливался. Джилл с радостью бы убежала, но сделать хоть шаг все еще было ей не по силам. Быть может, Кейси ей поможет? Может, они смогут уйти отсюда вместе? Раньше у Джилл не получалось сбежать из сна, и пусть это был просто кошмар, она должна была как-то с ним бороться. Что-то делать.

– Кейси… – позвала она. – Кейси?

Та перестала плакать. Обняв себя за плечи, девушка поднялась со скамьи и повернулась.

В груди у нее зияла кровоточащая дыра и через нее было видно внутренности, свисавшие лохмотьями, и обломки костей. А лицо у нее было содрано с мясом.

Джилл закричала. Ей было так страшно, что тряслись поджилки, и ноги все еще отказывались подчиняться, и она кричала, пока Кейси приближалась к ней, а по остаткам ее лица текли слезы.

– Беги, – зашевелился безгубый рот. – Беги, а то он и тебя убьет!..

…Джилл не помнила, кричала ли она, однако, видимо, кричала, потому что Луиза примчалась к ней, обняла и принялась успокаивать. От нее пахло чем-то домашним, почти как от мамы, а еще – навсегда въевшейся в кожу масляной краской, и Джилл разревелась.

– Что случилось? – Луиза гладила ее по голове, совсем как мама. – Снова кошмары?..

Джилл закивала. Девочка понимала, что видит просто страшные сны, что ей нужно снова пообщаться с доктором, однако что-то в них было… что-то… Она не могла объяснить, но ее пробирало дрожью и хотелось спрятаться под одеяло, как в пять лет, когда кучка одежды на стуле казалась поджидающим ее бугименом.

Сон изменился. Больше это не было кукурузное поле, и это было еще страшнее. Джилл не любила церкви, но с детства считала, что в доме Бога должно быть безопасно. В ее сне безопасно там не было.

– Расскажешь? – Луиза продолжала гладить ее по голове. – Если не хочешь, то не надо, конечно, – тут же добавила она, явно спохватившись.

И, быть может, раньше Джилл бы не рассказала. Но у нее не было никого, кроме сестры, и она, шмыгнув носом, все же решилась. Как решилась когда-то открыть все маме.

Слушая ее рассказ, такой по-дурацки сбивчивый, Луиза молчала. Джилл говорила, уткнувшись, носом в ее плечо, и холодный узел, свернувшийся где-то у нее в животе, потихоньку ослаблялся. Луиза не спешила ругаться или говорить, как тетя Сесилия, что все это глупость, и Джилл подумала, что, может быть… а вдруг… сможет ей доверять?

– Значит, ты видела во сне Кейси?.. – Луиза осторожно сжала ее плечи.

Джилл кивнула.

Жуткое лицо Кейси Лоутон опять, как живое, возникло у нее перед глазами. Горло сдавило от страха, и она судорожно вдохнула воздух.

Просто сон. Кейси ведь жива. Наверняка жива, спит сейчас в кровати, а может, тусуется с каким-нибудь парнем, или что там делают взрослые девчонки?..

(тусуется на кукурузном поле… не с-спрятатьс-ся, не с-скрыться…)

Луиза поджала губы. Между бровей у нее появилась морщинка, совсем как у мамы. Джилл не представляла, о чем она думала.

– Я согрею тебе молока, – наконец произнесла сестра. – И… я верю тебе. И попробую помочь, ладно? Только сначала надо выпить что-то успокаивающее, хорошо?

На молоко Джилл была согласна. Почему-то сердце перестало биться так сильно, как только она рассказала Луизе про свой кошмар, и она почти успокоилась. Подумаешь, старая церковь. Да и с Кейси наверняка все в порядке. Ведь в порядке же?..

Что-то внутри прошептало, как ветер по кукурузе прошелестел: но ведь тебе раньш-ше не с-снились знакомые, правда?..

Она мотнула головой.

Все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо. Так сказала Луиза, так говорила мама. И Джилл цеплялась за эту мысль, потому что ничего иного у нее не было.

* * *

Кейси зевнула. Предыдущую ночь она вовсе не спала, и эта ночь должна была тоже стать бессонной.

Заправка по ночам превращалась в мертвую зону. Дай бог здесь кто-то раз или другой останавливался в неделю, чтобы заправиться; большинство туристов ехало туда и обратно днем. Оно и правильно – кому вообще на хрен надо тащиться на машине среди ночи по пустому шоссе?

Не впади дед в очередной свой запой, Кейси бы тоже спала. Или, пользуясь тем, что дед бы торчал в ночную на заправке, как она сейчас, убежала бы на свиданку к Эду. Они бы целовались в его старой машине, а может, она бы ему чего больше позволила… почему бы и нет?

Но дед запил и теперь наверняка дрых на диване, воняя за милю дешевым бухлом, а ей приходилось отдуваться за него. Хорошо еще, что каникулы, иначе бы девушка точно на уроках отрубилась. Такое уже бывало, и часто. Преподаватели в школе ворчали, но замечаний не делали и на отработку не оставляли.

Все в этом сраном городе знали, что она постоянно работает за пьющего деда. Стыдоба. Но других родственников у Кейси не было; дед воспитывал ее с самого детства и всегда ворчал, что ее родители – те еще вертихвосты. Мама Кейси, его дочь, якобы сбежала в Нью-Йорк, и с тех пор от нее не было ни слуху, ни духу, а отец…

Ну, если уж верить деду, ее отцом был какой-то парень, с которым ее мама встретилась на рок-фестивале. Они слушали там «Led Zeppelin» или что-то подобное, дед никогда не уточнял, а потом всего один раз переспали, но этого хватило, чтобы родилась она. Кейси Лоутон.

Дед еще не знал, что она тоже собиралась свалить из Хаммерфорда. Куда подальше от тухлого городишки свалить, лишь бы их всех больше не видеть. И пускай дед сам ворочается со своей вонючей заправкой! А она пас. Хрена с два, никогда больше!

Правда, что она будет делать в Нью-Йорке или в Чикаго, Кейси еще не придумала.

Звякнул колокольчик над дверью. Кого принесло в ночи, черт бы их взял… Снова зевнув, Кейси высунулась в торговый зал из-за стеллажа с чипсами.

– Ой, здрасьте, – удивилась она, увидев зашедшего. – Не спится?

Посетитель рассмеялся.

– Да вот, захотелось в ночи бургер, а дома в холодильнике ни одного на разогрев, и магазин в ночи только на заправке и открыт. А где твой дедушка?

Кейси передернула плечами.

– Как всегда.

Пьянство деда ни для кого не было в Хаммерфорде секретом. Это было еще одной вещью, которую она здесь ненавидела. Все знали всё. И