из-за обычного письма. Или не совсем обычного, учитывая способ доставки. Был только один способ выяснить.

Усевшись за свой стол, он аккуратно вскрыл конверт перочинным ножиком. На колени ему вывалился листок бумаги. Взяв лист за уголок двумя пальцами, Шейн перевернул записку.

Неровными, какими-то детскими буквами – наверное, аноним писал непривычной для него рукой – в листке была выведена угроза.

«Не ищи что не следует».

Глава одиннадцатая

Рядом с подругами, беспечно рассказывающими об очередном просмотренном мультсериале, Джилл было не так одиноко. Они болтали и болтали, пока девочка пила содовую и ела мороженое, и жизнь казалась почти… нормальной. Как раньше.

Джилл бы очень хотела, чтобы все было как раньше. Папа с утра жарил яичницу, а мама по вечерам готовила отбивные и варила горячий шоколад, и они с папой обсуждали книги и какие-то дурацкие шоу, которые шли по телеку, и они смеялись. В последние недели она телевизор даже не включала, не говоря уже о готовке горячего шоколада.

Как раньше уже не будет. А что будет?

Джилл боялась перемен. Она хотела бы вернуть все назад и остаться в Хаммерфорде, но в стенах дома ей снились не только пропадающие люди. Ей снилась еще и мама. Просто Джилл хотела оставить эти сны для себя, поэтому и не рассказала Луизе.

Старшая сестра пыталась ей помочь и, хотя Джилл совершенно не помнила ее из своего детства, девочке и правда хотелось, чтобы о ней позаботились. Луиза и правда старалась. И, вспоминая вопрос мистера Картера, не хочет ли она уехать в Нью-Йорк, Джилл думала: может, в большом городе будет не так страшно? И не так грустно.

– А ты что, правда поедешь в Нью-Йорк? – вопрос Мэри заставил ее вздрогнуть. Задумалась. С ней и на уроках такое случалось: отвлекалась и мысль в голове ползла, не остановишь. – Это же круто!

– Заткнись! – Лорен ткнула ее локтем. – У нее же мама умерла, так бы не поехала!

Джилл сглотнула. Прежде любимая содовая с мороженым резко показалась невкусной, и она отодвинула креманку и стакан подальше.

– Поеду… наверное, – нерешительно ответила девочка. – Луиза пока не говорила об этом.

«То есть много не говорила».

Но Джилл только что сама думала об этом.

– А ты будешь нам оттуда писать? – оживилась Лорен. – На открытках со всякими красивыми видами?

Им все казалось простым. Да, они плакали вместе с ней, когда мама умерла, но подруги быстро забыли об этом, и теперь болтовня о мультиках, девчачьих книжках, глупых дурацких мальчишках и прочей ерунде казалась самым важным на свете. Джилл чувствовала себя лишней.

И ненужной.

Обернувшись на Луизу, она увидела, что сестра о чем-то переговаривалась с мистером Картером и хмурилась. Сестра не очень была похожа на их маму и уж тем более – на саму Джилл, но ближе Лу у девочки больше никого и не осталось. Даже тетя Сесилия не была ей так близка: у нее всегда было слишком много своих дел.

И детей тоже. Понятно, что она никогда бы не забрала Джилл к себе домой, где было так шумно и нигде нельзя было остаться в одиночестве.

– Я не знаю, красиво ли в Нью-Йорке, – она поболтала трубочкой в стакане с содовой, – но я буду писать, ага.

Они мало общались в последнее время, и девочка чувствовала себя странно – в животе как будто застрял какой-то холодный комок, и он ощущался крайне противно. Будто она была плохим другом, потому что не хотела никого видеть. Будто нужно было… делать вид, что все не так ужасно?

Как взрослые делают. Например, тетя Сесилия только и делала вид, что все не так плохо, даже после того, как папа исчез. И говорила, что папа просто уехал и раз уж он так решил и не объявляется, то что уж теперь?.. Но Джилл была уверена – папа не уехал.

Он исчез. Так же, как и все люди из ее снов.

– Твоя сестра такая красивая, – Лорен, не скрываясь, таращилась на Луизу. – И, кажется, мистеру Картеру она нравится.

«Чего?»

Лорен удалось отвлечь Джилл от ее мыслей. Снова обернувшись на сестру, она не заметила ничего такого. Луиза и мистер Картер просто разговаривали, склонившись друг к другу. Близко. Но… снова ничего такого. Не как было у мамы с папой.

– Поверь мне, – с видом знатока объявила Лори. – У мистера Картера такой же глупый вид, как у моего брата, когда он приводил домой свою подружку. – Она всегда гордилась тем, что ее старший брат был популярен у девчонок, как будто это вообще ее касалось.

Джилл снова почувствовала себя странно и ей захотелось уйти.

Повезло, что Луиза вскоре позвала ее и сказала, что они поедут домой, а мистер Картер их отвезет.

Шейн.

Если быть точной, а Джилл все же любила точность, сестра назвала мистера Картера по имени. Лорен глупо захихикала, и это хихиканье означало «я же говорила!»

Но если у кого, стоило им сесть в машину, и было глупое лицо, так это у Луизы.

* * *

Это была церковь. Не кукурузное поле больше.

Та самая церковь, в которую они ходили на проповеди по воскресеньям и на старых стенах которой снаружи сохранились пятна копоти. На уроках истории мистер Кроуфорд рассказывал им, что когда-то здание церкви пытались сжечь, но она выстояла, потому что сила Божья помогла истинно верующим. Но во сне Джилл церковь не была мирным местом.

Было страшно.

По стенам скользили тени, скапливались в углах. Джилл застыла в проходе – ни туда и ни сюда, как в фильме ужасов, и ноги будто приросли к деревянным половицам. А где-то в глубине помещения, в стенах, кто-то рычал и выл, кто-то скребся, требуя выпустить его наружу.

Выпус-сти! Выпус-сти! ВЫПУС-СТИ!

Кто-то жуткий. Джилл была уверена, что жуткий, совсем как бугимен из шкафа, которого она боялась в детстве. Потом папа убедил ее, что бугимена не существует. Но если его нет, тогда кто же так страшно воет и кричит?.. Холод сдавил желудок, волоски на руках и на затылке встали дыбом.

Бежать.

Джилл попыталась сделать шаг назад и не смогла. Ноги приклеились к полу в буквальном смысле. Сердце бешено стучало в груди.

А потом она увидела Кейси Лоутон. Джилл хорошо ее знала. Кейси училась в старшей школе и помогала деду на заправке и в магазинчике. Девчонки шептались, что старик Лоутон слишком любил выпивку,