– Скажи, пускай поправляется.

Кивнув, она отошла к прилавку. Часы показывали десять вечера. Утром притащится ее сменщик – Майкл Тейлор, друг Эда. Когда-то он Кейси даже нравился, а потом оказалось, что он сохнет по Лесли Браун. Хреновый у парня вкус. Только идиот западет на богатенькую девчонку из семьи основателей города, живя при этом в трейлерном парке.

Она снова зевнула. Спать хотелось просто до тошноты.

– Я выбрал бургер, – раздался голос прямо позади нее. Совсем рядом. – Пробьешь мне?

– Конечно, – обернувшись, Кейси удивленно моргнула на чужую близость. – Можно я?.. – Она хотела шагнуть в сторону, чтобы пройти на кассу, но в следующий миг ей в лицо прилетел кулак.

В голове вспыхнуло болью: перед глазами полыхнуло алым, а потом она отрубилась.

* * *

Он чувствовал, что за ним наблюдают. Чье-то сознание бродило рядом с его убежищем, пока он пожирал новую жертву, слишком тощую, чтобы его насытить. Слишком усталую, чтобы наполнить силами – у самой были на исходе.

Людиш-шки. Глупые…

Ее печень слегка горчила на языке. Людиш-шки все так с-с-клонны убивать с-себя вс-сяким. Впрочем, он сожрал и ее сердце, просто так. Закусил кожей лица. Толку с нее было никакого, но голод свое требовал.

И он продолжал ощущать присутствие. Это была девчонка, еще юная, но он чувствовал в ней силу.

Сколько людиш-шек даже не подозревают, что, покопайс-ся они в с-себе, наш-шли бы что-то ценное…

Дети всегда оказывались более открытыми.

Он бы хотел сожрать ее печень. Закусить сердцем. Содрать мясо с костей. Не оставить от нее ничего, потому что в ней была сила.

И тогда…

Тогда…

Он с-сможет вырватьс-ся из с-своего заточения.

И устроить пир. Как на заре его появления на этой земле, когда он еще мог ее защищать.

Глава двенадцатая

Джилл мирно сопела под одеялом снова, прижав к себе игрушку. Луиза сидела на краю кровати, боясь сдвинуться с места и разбудить сестру, хотя и знала, что Шейн обещал заглянуть вечером и вот-вот уже позвонит в дверь. Девочка едва заснула после того, как, рыдая, поведала о своих кошмарах, и теперь ее спокойный сон казался настоящим чудом.

Отделаться от мыслей про ее сновидения Луиза не могла. До приезда в Хаммерфорд она не верила, что сны вообще могут быть вещими, но дневник мамы и кошмары Джилл переворачивали ее сознание. Теперь Лу понятия не имела, что думать и во что верить и так ли она уверена, что никаких бугименов не существует. Это пугало до дрожи в коленях. И Шейн, который почему-то захотел увидеть мамины записи, выглядел странно, когда просил об этом. Луиза отчетливо заметила в его взгляде беспокойство.

Зачем ему дневник? Она весь день не находила себе места, думая, не зря ли она вообще рассказала ему об этом? Вообще-то, не собиралась. Лу и видеться с ним в том кафе не планировала, они туда случайно зашли, но…

Но…

Шейн беспокоился за нее. За Джилл. За них обеих. Луиза чувствовала его волнение; ощущала, как он прислушивается к каждому слову, и не смогла промолчать. Теперь она думала: неужели он и правда хочет в этих записях что-то найти? Что? И зачем?

Все происходящее казалось ей разрозненными кусочками пазла, которые никак не желали вставать на место. Какого-то мистического пазла, которого не должно было существовать и который исчезнет, как только Луиза получит решение суда об опеке над Джилл и сможет увезти ее в Нью-Йорк.

Но суд медлил. Заседание было назначено через полторы недели, хотя социальный работник уверяла, что, учитывая обстоятельства, дело будет рассмотрено быстрее. Врала? Почему? Хаммерфорд будто вцепился в Луизу щупальцами – стеблями… стеблями кукурузы! – и не желал выпускать. Или он вцепился в Джилл?

Она мотнула головой и аккуратно, чтобы не разбудить сестренку, поднялась. Лучше Луиза встретит Шейна сама, на крыльце, чем он будет звонить в дверь. Заодно подышит вечерним воздухом и очистит голову, а то лезет всякая ерунда… Разумеется, никто ведь не тянул специально с документами. Не тянул ведь?

Выйдя на улицу, Луиза присела на крыльцо и закурила. Серый дым таял в сумерках. Было так тихо, что девушка услышала, как стрекочут сверчки в давно не стриженной траве маминого сада. Тишина эта звенела вместе с ними. Прервавший ее шорох шин казался чем-то кощунственным.

– Привет. – Шейн присел рядом, и Луиза всем телом ощутила его тепло. Почувствовала так остро, что вздрогнула и поперхнулась дымом, закашлялась. – Прости, хотел приехать раньше, но задержался в участке.

– Да ничего. – Она потушила сигарету о ступеньку крыльца и обняла себя руками за плечи. – Я как раз Джилл уложила.

– Снова кошмары?

– Угу, – отпираться Луиза не стала. – Еле уложила ее спать обратно.

– И опять – пропавшие люди.

Она кивнула. Зачем врать, если с утра сама рассказала, что именно снится Джилл по ночам?

Шейн хмурился, глядя прямо перед собой на придомовую дорожку, и, казалось, обдумывал что-то. Затянувшаяся пауза, тем не менее, не раздражала. Она была уютной, и Луиза давно уже ни с кем такого уюта не испытывала.

Поборов желание закурить снова, Луиза покосилась на него.

– Пустишь в дом? – Шейн поднялся на ноги. – Разговор будет долгим, и я бы не хотел говорить об этом на улице.

Ему не нужно было объяснять, почему. Он явно хотел сохранить в тайне то, что скажет.

Устроившись с ногами на диване и держа обеими руками чашку с кофе, Луиза вопросительно взглянула на Шейна. Он сидел рядом, в куда менее свободной позе, и размешивал ложкой сливки в кофе. Мужчина честно признался, что предпочитает американо без молока, но на ночь пить его не будет и ей не советует, и в его лукавой улыбке промелькнуло что-то от прежнего Шейна, каким Луиза его знала когда-то.

Эта мысль согревала.

Как и его присутствие рядом.

– Я долго думал над тем, что ты мне сказала насчет дневника твоей матери, – начал Картер. – И я понимаю, что ты беспокоишься, не сошла ли она с ума после пропажи Адама. Честно говоря, я бы на твоем месте подумал так же, но есть некоторые… вещи, – он запнулся, – и обстоятельства, которые мешают мне так думать.

Луиза удивилась. Даже если она какой-то частью своего сознания допускала мысль, что мама не свихнулась, а была очень даже права, девушка и предположить не могла, что Шейн будет размышлять схожим образом.

– Лу… – он прочистил горло, – я расскажу тебе кое-что, а ты решай, как относиться к этому, о’кей?

Она кивнула, и тогда Шейн рассказал