поле боя. Они заступаются за невинных на улицах, вытаскивают детей из горящих домов, ухаживают за больными, сознавая то, что сами могут заразиться смертельной болезнью. Вот в чем изъян и гений вашего племени. Я вынужден признать, что сам ни за что не поступил бы так, как сделал Джек. И все же я не верю, что это делает меня менее человечным, чем вы.

Салли бессильно привалилась к машине.

– Я нужен тебе, Салли Редакр, точно так же как ты нужна мне. Без меня ты не проживешь на свободе и двадцати четырех часов. Без тебя я умру.

Салли закрыла лицо руками.

– Салли Редакр, вопрос в том…

– Замолчи! – наконец сказала она. Без гнева, вообще без каких-либо чувств. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, замолчи!..

Салли ждала на стоянке ресторана «Кунфу» в Эсперансе, в точности там, где ей сказал Оондири. В жарком мареве на солнце здания вокруг расплывались. Самый настоящий мираж, созданный горячим воздухом, поднимающимся над раскаленным асфальтом, в котором все казалось несущественным. Насколько могла определить Салли, посетителей в заведении быстрого питания не было, лишь скучающая молодая официантка в красно-желтой форме, уставившаяся в пустоту.

Оондири почти ничего не сказал, после того как они приехали в Норсман, несколько часов назад. Только: «Я признателен за все то, что ты для меня сделала». И: «Не беспокойся. Все будет хорошо».

И на этом все. Эмоций примерно столько же, сколько можно было ожидать от Налларбора.

Салли поехала дальше.

Со стоянки открывался вид на бесконечную голубизну. Салли не могла точно сказать, где заканчивался океан и начиналось небо, или, точнее, ей было все равно. Расфокусировав взгляд, она думала о Джеке и о последних мгновениях его жизни. В машине, когда Оондири оказался у нее в кармане и она наконец осталась одна, Салли расплакалась. Никто не мог увидеть ее боль. Никто не мог рассчитать, как обратить эту боль себе на пользу.

Однако теперь слезы высохли, и их место заняла пустота. Не просто отсутствие чувств, но и полное отсутствие мотивации. Прежняя ее жизнь казалась такой никчемной, а то, что она намеревалась делать в будущем, казалось таким далеким. Оставалось только мимолетное настоящее, зависшее в голубом мареве.

Сейчас Оондири уже был в облаках, взирая на все сверху, бог, освободившийся от оков. Господи, смилуйся над нами!

Вздохнув, Салли достала из кармана мятую пачку сигарет, оставшихся от Джека. Тогда она ему солгала. Всего одна мелочь. Она не откажется от сигареты, когда ее поведут на казнь.

Закурив, Салли затянулась и закашлялась, затем сделала еще одну затяжку. Откинула голову назад, на подголовник сиденья и медленно выпустила дым. Отвратительно, но да, было то знакомое старое жжение в легких. И да, был тот мысленный вздох, когда ударил никотин. Внутренняя тревога утихла, самую малость.

Джек понял бы, что у нее это не первая сигарета, и Салли честно призналась бы ему. «Все мы в молодости совершаем разные глупости». Джек сказал бы: «Точно», а она, наверное, ответила бы: «Но многие, повзрослев, оставляют это в прошлом».

Джек усмехнулся бы. Он был суровым человеком, и жизнь его была суровой. Однако Салли чувствовала себя рядом с ним в полной безопасности. В большей безопасности, чем в компании богатеньких мальчиков из университета, в дорогой одежде и с правильным мировоззрением.

– Хоть ты и полный дурак, – улыбнувшись, пробормотала Салли.

Но улыбка эта получилась какой-то ненастоящей, а исчезнув, она больше не появлялась.

На стоянку заехала черная машина. Внедорожник с тонированными стеклами, стандартное средство передвижения сотрудников частной охранной службы. Спокойствие, порожденное выкуренной сигаретой, улетучилось.

Из машины вышел мужчина: черные очки, черный костюм, также стандартное облачение. Наверное, через сто лет эту эпоху будут представлять именно так. Салли не смогла разглядеть, сколько еще человек в машине.

Закурив новую сигарету, она смотрела на приближающегося мужчину. На полпути тот остановился в нерешительности и обвел взглядом всю стоянку. После чего двинулся дальше.

Мужчина в черном остановился у передней двери. Салли сидела и курила, уставившись на океан. Мужчина постучал в окно, а когда Салли никак на это не отреагировала, показал жестом, чтобы она опустила стекло.

Салли чуть опустила стекло.

– Чем могу вам помочь?

– Мисс Смит?

– Мисс Смит? – не сразу ответила Салли.

– Салли Смит?

Она снова помолчала, на этот раз дольше.

– М-м-м… да?

– Рад с вами познакомиться.

– Да. Конечно.

Похоже, мужчина несколько смутился, но все же выложил заготовленную фразу.

– Будьте добры, мисс Смит, пройдите к нашей машине. Нам предстоит долгая дорога до вашего дома.

– Конечно, – сказала Салли. – А кто прислал машину?

– Мистер Оондири, – закончил водитель. – С наилучшими пожеланиями.

– Конечно, – повторила она. – А куда мы поедем?

– К вам домой.

– Да, вы это уже говорили, – сказала Салли. Она добавила в свой голос властные нотки. – Знаете, у меня два дома. В который вам приказано меня отвезти?

– В тот, который на Южном побережье, во Фримантле.

– А. – «Заповедник миллиардеров», как его обычно называли. – Как вас зовут? – спросила Салли.

– М-м-м… Джон.

– Сделайте мне одно одолжение, Джон.

– Да?

– Дайте мне докурить эту сигарету. Я присоединюсь к вам через минуту.

– Разумеется, – улыбнулся водитель.

Он направился обратно к своей машине.

Салли взглянула на себя в зеркало заднего вида. Ссадины оставались, но глаз уже не казался таким заплывшим. Из зеркала на нее взглянули два голубых глаза.

– Худшего попутчика трудно себе представить, – пробормотала она вслух.

Джек посмеялся бы над этой шуткой.

Но это не помогло. Салли бросила взгляд на бескрайний океанский простор, и боль вернулась. Рассудок растаял в голубизне неба и океана, таких далеких и вечных.

Салли закрыла глаза, словно собираясь стряхнуть с себя это ощущение. Остановить падение. Убрав мятую пачку сигарет в карман, она надела солнцезащитные очки и открыла дверь навстречу ослепительному солнцу.

Существо открыло глаза. Когда человек делает так, проснувшись утром, он может забыть, кто он такой и где находится. В это мгновение мир наполнен бесконечным выбором возможных вариантов. Этот промежуток между тем, как человек открывает глаза, и тем, как его ноги опускаются на пол, содержит в себе целую вселенную.

Но затем ноги опускаются на пол, и накатывается окружающий мир. И человек может быть уже только тем, кто он есть, судьба его предопределена. Впереди его ждет одна только жестокая неизбежность, данная миром. И да: человек может быть лишь кульминационной точкой принятых им решений, которые накапливаются, накапливаются с течением времени, до тех пор, пока их груз не становится сокрушительным. До тех пор, пока тяжесть всех его ошибок не удушает его жизнь.

Он опустил ноги