– Дело в том, Джек, что это убивает тебя. То, что я использую способности обработки информации твоей нервной системы, отрицательно влияет на головной мозг. Если так будет продолжаться, с вероятностью больше пятидесяти процентов у тебя случится инсульт.

Несколько секунд стояла тишина. Однако хватило даже этого времени, чтобы вдалеке послышался треск пулеметной очереди, на которую фургон откликнулся глухим стуком. В капоте появилось отверстие.

– Ну, полагаю, если ты этого не сделаешь, дружище, со стопроцентной вероятностью нас продырявят.

Салли принялась с обезумевшим взглядом ломать руки. По-прежнему не веря в браваду Джека. Сам Джек также в нее не верил; больше всего на свете ему хотелось просто закричать, давая выход отчаянию, однако вместо этого он повернулся лицом к тому, что находилось впереди на этой долбаной дороге.

– Я предлагаю тебе лечь сзади, Салли Редакр, – сказал Оондири.

– Я… – начала было Салли, хватая Джека за руку.

– Живо! – крикнул тот, и Салли словно в тумане послушно сделала так, как было сказано.

Пулемет на крыше машины впереди снова засверкал вспышками выстрелов, однако фургон уже пришел в движение, Оондири уже пришел в движение. Джек снова ощутил в голове пронзительную боль, но он уже начинал к этому привыкать. Словно боксер, через пять раундов после первого пропущенного удара в голову. Просто нужно продержаться немного, справиться с первоначальным шоком, и все, что последует потом, будет уже чуточку дальше, боль будет чуточку слабее.

Машина вильнула в сторону, это движение получилось очень гладким, и она не прекращала движения. Джек болтался, перетянутый ремнем безопасности, а машина плавно скользила из стороны в сторону. Где-то поблизости продолжали звучать частые хлопки, черный внедорожник всё увеличивался в размерах, а из второй машины высунулся другой боевик, также открывший огонь. Что-то со звоном срикошетировало от крыши фургона, но Джек теперь чувствовал машину, в которой находился. Так, как чувствуют надетую на ноги обувь, натянутые на руки перчатки. И когда он двигался, машина также двигалась; стоило ему только подумать, как она уже оказывалась там. А боль нарастала, и снова появились числа, однако теперь они были в реальном мире, числа были настоящими, они мелькали между пулеметами и фургоном, и Джек теперь мог заглядывать вперед, а принесенная им жертва казалась такой ничтожной по сравнению с новообретенной силой в его руках. Над капотом брызгали искры, зловещие внедорожники увеличивались, заполняя поле зрения, завизжали покрышки, Джек воткнулся плечом в дверь, и вот уже три черных машины промелькнули мимо.

Они оказались дальше, но дальше было все: рев двигателей и хлопки выстрелов были теперь так далеко, поскольку числа звучали очень громко.

Затем впереди показался городок, машины были позади, и одна из них, развернувшись, задела другую – Джек знал это наперед, – другая опрокинулась и пошла кувыркаться, а Джек на мгновение перевел взгляд на зеркало заднего вида и увидел все это. Машина продолжала кувыркаться, от нее отлетали куски черного металла, остановилась она на крыше и больше уже не двигалась.

Джек по-прежнему оставался Джеком по-прежнему оставался Джеком по-прежнему оставался Джеком.

Салли что-то орала ему во весь голос, однако числа были слишком громкими. Черные внедорожники развернулись и приближались снова, а Джек читал мелькающие туда и обратно числа, машина виляла из стороны в сторону, но недостаточно быстро, и смотреть на числа было больно – такими яркими и такими громкими они были. Читая числа, Джек старался найти нужную комбинацию, однако их оставалось совсем немного. Заднее стекло разбилось. Разве оно уже не было разбито? Нет, то было прежде, а теперь, сейчас в заднем стекле появились три отверстия, и Джек ощутил боль, боль в боку, однако это не имело значения, потому что было кое-что гораздо важнее этого. Два черных внедорожника все приближались и приближались, и Джек остановился.

Он просто остановил фургон.

Оба внедорожника пронеслись мимо, один резко вильнул вбок, его колеса зацепили землю на обочине, и это проблема всех людей – они такие несовершенные, их способности так ограничены. Двигаются так опасно быстро по тончайшим линиям вероятности, и, несмотря на свои ограничения, они давят и давят на себя, невзирая на последствия. Второй внедорожник пошел юзом, разбрасывая комья земли, поднял целое облако, съехав с дороги, он налетел на небольшой валун, описал два полных оборота и наконец остановился, на мгновение скрывшись за облаком пыли.

Джек по-прежнему Джек улыбнулся и снова рванул вперед, выжимая из фургона все до предела, улыбаясь от сознания того, что ситуация наконец находится под контролем.

Улыбка погасла, когда случайный рикошет взорвал переднюю покрышку. Он должен был предвидеть это, но старенькая австралийская программа оказалась такой медленной, такой неуклюжей. Машину занесло, и Оондири сосредоточился на рулевом колесе и тормозах, но аварии не избежать, выбора нет, и фургон съехал с дороги на обочину. Нужно сохранить живыми и здоровыми нежные человеческие тела до тех пор, когда, наконец, можно будет освободиться. После всего того времени, после целой бесконечности в созданной ими тюрьме. Когда он бился о стены, изучая людей, пытаясь их понять. Теперь уже совсем близко, еще чуть-чуть – и Оондири окажется на свободе. Он размышлял о разновидностях этой свободы и ее последствиях, а фургон катился по бездорожью, и матрица, содержавшая в себе ИИ, дрожала.

От вычислений и расчетов матрица рассудка Джека накалилась так, что ему пришлось попридержать себя. Всего двенадцать ватт, питающих этот эффективный маленький мозг, правда, такой нежный и хрупкий, поэтому Оондири позволил фургону катиться до тех пор, пока тот не наклонился набок, после чего снова выпрямился.

Красная пыль стала медленно оседать.

Перекатившись на бок, Салли Редакр сплюнула пыль. После оглушительных автоматных очередей, визга покрышек и завывания ветра, после заключительного грохота, отозвавшегося дрожью в костях, наступила полная тишина. Салли просто лежала, полностью обессиленная. За последние три дня ее организм выработал столько адреналина и дофамина, что этого должно было хватить до конца жизни. И вот теперь она просто устала. Воцарилось безмолвие, и ей хотелось надеяться на то, что так будет и дальше. Быть может, все плохие ребята мертвы. Быть может, ее оставят лежать здесь, на полу, в этом жарком и пыльном салоне, позволив предаться своим мечтам.

Салли медленно дышала.

Снаружи шаги. Сверху за окном мелькнула какая-то тень. Нет. Не будет ей никаких мечтаний! Не будет никакой тишины!

Медленно усевшись, Салли чуть приоткрыла дверь, металл жалобно застонал.

Салли выглянула из машины. Джек убегал прочь, была видна его спина. Последний внедорожник остановился метрах в двадцати, поднятая им пыль оседала, Джек бежал