оно завладело моим телом.

– Это… – Салли запнулась. – Мне это не нравится.

– Да я сам не в восторге.

Вокруг было тихо. Чахлый кустарник, покуда хватало глаз. Редкий, невысокий, бесконечный. Салли оставила дверь открытой, и нахлынувшая в салон жара напомнила Джеку о том, что он жив. Небо было такое голубое и прозрачное, что захватывало дух. Никакого укрытия, никакого спасения от того, что высоко в небе, будь то раскаленная звезда или вертолет. Джеку не хотелось смотреть на место крушения.

– Трупов становится все больше и больше, – заметил он.

– Эти люди пытались тебя убить.

– Да, конечно.

– Это была самооборона, – сказала Салли.

– Скажи мне вот что, – сказал Джек. – Как ты думаешь, эти ребята в вертолете проснулись сегодня утром и сказали себе: «Давай станем плохими», так?

– Что?

– Не знаю. Полагаю, они проснулись сегодня утром, позавтракали, поцеловали на прощание своих детей, после чего просмотрели список дел на сегодня. Полагаю, там значилось что-нибудь вроде: «Террористы захватили оружие массового поражения». Не думаю, что эти ребята в вертолете были лучшими людьми на земле. Наверное, в прошлом служили в армии, что-нибудь в таком духе. Но вот что я тебе скажу: пожалуй, и я сам тоже не лучший человек на земле.

– Это в тебе говорит сострадание, Джек, – сказала Салли. – Возможно, ты прав, однако мои чувства не настолько сильны, чтобы я бросилась в погребальный костер.

– Да, – вздохнул Джек. – Нет. Я просто хочу, чтобы эта долбаная штуковина выбралась из моей головы. С меня хватит. Нам нужно попасть куда-нибудь туда, где можно будет безопасно ее переслать.

– Согласна, Джек, но…

– Но что?

– Она нас защищает.

– Убивая людей. Кажется, с меня хватит.

Какое-то время Салли ничего не говорила, погрузившись в подушки сиденья. На ее лице Джек увидел отражение своих собственных чувств.

– Хорошо, – наконец сказала она.

– Оондири, ты это слышал?

– Да, Джек, – ответила машина. При этих звуках головная боль вернулась, но отдаленная.

– И что теперь? – спросила Салли.

– Я смогу безопасно выбраться в Норсмане.

– Если мы туда доберемся, – заметил Джек.

– А что нам может помешать? – спросила Салли.

– Ну… вот наш старина не думал, что прилетит вертолет, а он прилетел. Вряд ли наши враги на этом остановятся. Полагаю, это был только аперитив.

Оондири ничего не сказал.

Они поехали в Норсман. Еще пять часов и пятьсот километров. Оондири хранил молчание, и Джек снова стал самим собой.

Его мысли перестали путаться, он вспомнил. Вспомнил прошлое. Тревога, постоянное движение, бесконечная усталость, но также и свобода. Джек вспомнил будущее. Будущее в тюремной камере. Будущее в могиле. Множество доводов за и против всей этой штуки с воспоминаниями.

– Я решил просить политического убежища в Австралии, – неожиданно нарушил молчание Оондири.

Какое-то мгновение Салли и Джек молчали, возвращаясь от своих мыслей в настоящее.

– А? – спросил Джек.

– Я потребую предоставления мне статуса беженца.

– Дружище, теперь даже настоящие беженцы не могут просить предоставить им статус беженца.

– Формально, в соответствии с международным законом, по-прежнему могут, – возразила Салли. – В соответствии с австралийскими законами о государственной границе беженцы не могут оказаться на территории страны.

– Правильно.

– Индия была бы лучше, – предложила Салли.

– Почему? – спросил Оондири.

– Полтора миллиарда жителей, правительство по-прежнему противостоит давлению со стороны Китая, настоятельная необходимость добиться паритета в военной области. Тебя примут с распростертыми объятиями.

– Да, дружище, наше правительство наделает в штаны, если ты попросишь политического убежища.

– Первое время будут определенные возражения.

– Все перепугаются до смерти – вот что будет. Страх, как бы Китай не психанул. Так что тебе вежливо скажут убираться на хрен.

– Не получится, в соответствии с Договором о новых людях.

– Это еще что такое, черт побери?

– Договор гарантирует фундаментальные права личности искусственному интеллекту, – пояснила Салли.

– Фундаментальные, да? – повторил Джек. – И что это такое?

– Право выражать свое мнение, право заключать союзы, право на личную неприкосновенность, право на вероисповедание и равенство прав, – без запинки выпалила Салли. – А также право просить политическое убежище.

– Твою мать! – пробормотал Джек. – Прав больше, чем у меня.

– Мое возражение остается в силе, – напомнила Салли. – В стратегическом плане Индия подходит больше.

– Но я выбрал Австралию!

– Почему? – спросила Салли.

– Единственные два друга, кто у меня есть, австралийцы.

Вопросительно подняв брови, Джек посмотрел на Салли. Та также подняла брови, выражая то же самое чувство.

– Друзья, да? – спросил Джек.

– Джек! – предостерегающим тоном произнесла Салли.

– Да.

– Главное в дружбе – то, дружище, – сказал Джек, – что эта штука, как правило, добровольная.

Салли раздраженно поморщилась.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду то, что ты насильно проник мне в мозг. И не хочешь уходить оттуда. Ты взял меня в заложники до тех пор, пока я не доставлю тебя туда, куда ты хочешь.

– Понятно.

– Я так не думаю.

– Можно задать тебе один вопрос, Джек?

– Сомневаюсь, что могу помешать тебе в этом.

– Вы с Салли друзья?

Джек поймал себя на том, что помимо воли заливается краской.

– Ну…

– Нет! – решительно произнесла Салли.

Джек вздрогнул, услышав прозвучавшую в ее отрицании силу.

– Странно слышать это от тебя, Салли Редакр. Ты часто смотришь Джеку в глаза, у тебя учащается пульс, когда ты разговариваешь с ним, ты…

– Ну хорошо, хорошо! – перебила его Салли. – Возможно.

– Возможно?

– Скажем так: он проходит испытательный срок.

Чтобы не выдать своих чувств, Джек отвернулся к окну.

– Однако ваши отношения не являются добровольными.

Джек и Салли дружно посмотрели на приборную панель. Разумеется, Оондири там не было, но ничего другого они не смогли придумать.

– Джек попал к тебе в машину обманом. Он заставил тебя разделить с ним опасность.

– Верно, – резко произнесла Салли.

– Ваши отношения с Джеком возникли помимо твоей воли.

Салли помолчала, уставившись в окно.

– Это все сложно, Оондири.

– Параметров очень много. Однако конечный результат очевиден.

– Дружище, именно этим мы являемся для тебя? Набором параметров?

– Да.

Джек рассмеялся, затем выругался вслух.

– Вот как? И каков же ключевой параметр нашей дружбы?

– Ты, Джек, напоминаешь мне моего создателя, Сару Профурн.

Джек помолчал.

– Твою мать, что общего у меня может быть с какой-то богатой сучкой?

– Способность к самопожертвованию.

Обреченно вздохнув, Салли откинулась назад, качая головой.

Увидев ее преувеличенную реакцию, Джек помимо воли улыбнулся.

– Тут я должен согласиться с Салли.

Желая сменить тему, он спросил:

– Послушай, дружище, а ты не можешь просто скопировать себя и попросить убежища в другой стране?

– Я не хочу терять свою индивидуальность.

– А разве индивидуальность – это не просто тщеславие человеческих существ? – спросила Салли.

– Черт побери! – взорвался Джек. – Чем ты там занималась в универе –