они не смогли сегодня приехать и иметь честь быть представленными вам — на них лежит бремя ответственности за работу нашего заведения, пока я отсутствую.

Я покивал. Господи, «коих», «бремя ответственности»… От его витиеватых фраз кружилась голова. Даже аристократы при всей их напыщенности не всегда так разговаривали, как этот простолюдин, явно метивший гораздо выше своего нынешнего положения. Ничуть не удивлюсь, если через пару лет он купит титул и будет не меньше чем виконтом.

Ну, или пристроит дочку к какому-нибудь графу или герцогу и удовлетворится этим.

— Прекрасно, — коротко ответил я. — Тогда прошу в кабинет.

Пирожок бодро заклацал когтями следом за мной. Теперь уже на него беспокойно оглянулись все трое, но никто и словом не возразил.

Вот и отлично.

Я не предполагал, что придется принимать в кабинете столько гостей разом, но кресел, к счастью, хватило. Фейман-старший сел прямо перед моим столом, дети — позади отца. И сразу же подтвердилась моя мысль о том, что я не зря разогнал больше половины слуг, оставив только самых дельных ребят. Едва мы заняли места, служанка принесла свежезаваренный чай.

— Спасибо, это очень своевременно, — вдруг подала голос Никки, принимая чашку, и жеманно пожала плечами. — Здесь как-то… прохладно.

Возможно, девчонка хотела привлечь мое внимание к себе, а вернее, к оголенным покатым плечам и глубокому декольте. Но прозвучала фраза двусмысленно — так, будто я плохой хозяин. Если уж на то пошло, это было правдой, однако мне бесцеремонность девицы не понравилась. Ее сюда вообще не приглашали, а она еще и жалуется.

— Поздняя осень на дворе, вам следовало бы теплее одеваться, — ответил я. — Кроме того, ваш отец только что упомянул, что вы маг. Насколько я помню, в академии еще на первых курсах детей обучают тому, какие заклинания использовать, чтобы не замерзнуть.

Ее щеки мгновенно вспыхнули, но удивительное дело — это и вполовину не выглядело настолько же очаровательно, насколько у Нессы. Может быть, потому что та стеснялась искренне, а в подведенных кукольных глазах Никки промелькнула злость. Похоже, ей крайне редко кто-то делал замечания.

— Разумеется, Никки это умеет, — натянуто засмеялся Фейман-старший, пытаясь сгладить неловкость из-за поведения дочери. — Небеса были столь милостивы к моей семье, что мы все родились одаренными, хоть и в разной степени. В наших жилах ведь течет кровь фей… Однако и выдающихся магов вроде вашего сиятельства среди нас, к сожалению, нет, поэтому мы стараемся сохранять резерв полным для работы в нашей кондитерской. Вы ведь уже знаете, чем мы занимаемся?

— Да, наслышан, — подтвердил я, поколебался и все же взмахнул рукой.

Семейка, может, и беспардонная, только и зла пока что никто из них мне не причинил. Нужно проявить хоть какое-то гостеприимство. В комнате и правда холодновато, а я не тресну, если немного ее согрею. В конце концов, мне сохранять запасы энергии полными больше незачем. Проводить ежедневные боевые тренировки не позволяло колено, для сидения за бумажками весь день магия не требуется, ну а танджанийские шаманы точно не вылезут из камина, чтобы мне понадобилось копить резерв для внезапного отпора.

Воздух в кабинете немного согрелся. Никки поводила плечами и довольно улыбнулась, как кошечка, которую почесали за ушком. Брат бросил на нее насмешливый взгляд, а отец расслабился, поняв, что хозяин дома против них не настроен.

— Ваше сиятельство, вы сказали, что к чаю ничего нет. Как удачно, что мы можем это исправить, — приободрившись, опять заговорил Фейман-старший и оглянулся на сына. — Филеран!

Тот, будто только этого и ждал, вытянул одну руку перед собой и второй театрально над ней взмахнул. На раскрытой ладони материализовалась перевязанная лентой коробочка. Трюк уровня уличных фокусников, но я из вежливости похвалил:

— Впечатляюще.

— Это вы еще не попробовали содержимое! — заверил Фейман-старший. — Прошу, отведайте шедевры нашей кулинарной лавки.

Его сын с готовностью подскочил с кресла и подал мне коробку. Волдог мгновенно отреагировал на резкий жест и тоже резво поднялся на лапы.

— Сидеть! — рявкнул я, пока пес не бросился на гостей.

Филеран, побледнев, шлепнулся обратно на сиденье.

— Простите, я не вам, — извинился я, с укором посмотрел на Пирожка и вслух ему сказал: — А ну-ка пойди погуляй, дорогой, чтобы мне опять не пришлось за тебя краснеть.

Пес тем временем не отрывал взгляда от коробочки в руках парня. Я вздохнул. Ну ясно. Опять мохнатый проказник почуял сладкое, которое ему нельзя. А судя по тому, что я слышал о Фейманах, они добавили в свои булки магические ингредиенты, так что волдог в буквальном смысле унюхал свой обед.

— Давай-давай, — я подтолкнул Пирожка к выходу. — Ты и так уже получил сегодня сладостей сверх меры.

Пес обиженно посмотрел на меня — дескать, слишком много вкусностей не бывает — и с видом оскорбленной гордости медленно вышел из кабинета. Чтобы не вставать, я закрыл за ним дверь воздушной петлей, и повернулся обратно к гостям.

Филеран отчего-то до сих пор был бледен.

— Да вы не волнуйтесь, — попытался успокоить его я. — Пирожок не ест живых людей. Особенно коруэлльцев.

Кажется, фраза прозвучала как-то не так, потому что бедняга побелел окончательно.

Я прочистил горло и перевел тему:

— Спасибо за угощение. Так о чем вы хотели поговорить, мистер Фейман?

Тот тоже прокашлялся.

— Могу ли я говорить начистоту, ваше сиятельство, как деловой человек с деловым человеком?

— Конечно.

Взгляд Феймана-старшего скользнул по кабинету.

— Для многих, кто серьезно ведет дела в Шенберри, не секрет, что вы по вине отца находитесь… в некотором стеснении в отношении свободных средств. Как я уже говорил, вчера мне стало известно, что вы ищете покупателей или арендаторов для принадлежащих вам владений. Однако в списке я не увидел кафе-кондитерской «Сладкое волшебство».

— Да, так и есть. Я пока еще в сомнениях насчет его судьбы, — понаблюдав за хитрым лицом предпринимателя, я после паузы добавил: — Если вы осведомлены насчет дел моего отца, то наверняка знаете, что это заведение было ему дорого. И мне тоже.

— Поэтому я хочу сделать вам особенное предложение, — с нажимом произнес он. — Я выкуплю «Сладкое волшебство» и оставлю его профиль прежним — там все так же будут продавать кондитерские изделия, изготовленные с применением магии, но теперь под нашей маркой. Название кафе я не изменю. Память о вашей матери, которая его придумала, не просто будет сохранена, но и продолжит жить дальше.

Я упер локоть в столешницу и положил подбородок на сжатые в кулак пальцы, внимательно глядя на Феймана-старшего.

— И за сколько вы готовы купить «Волшебство»?

— Десять тысяч толлеров, — не колеблясь, ответил он. — Разумеется,