Пес сошел с лестницы, замер перед нами и негромко рыкнул.

— М-мамочки, — тоненьким голоском пискнула Минни, вжимаясь в стену.

Лишь бы только в обморок не упала! Я не граф Райатт, у меня не получится ее никуда отнести! Между прочим, я так и не поняла, что он тогда сделал и как я оказалась в библиотеке. Неужели поднял меня на руки?

От мыслей, что граф мог прижимать меня к себе, даже как-то слегка отступил страх перед Пирожком. Впрочем, я еще в библиотеке выяснила, что волдог на самом деле не так уж ужасен.

Пес тем временем опустился на задние лапы, перегораживая нам дорогу к отступлению, и внимательно нас осмотрел. Минни зажмурилась и забормотала молитву, наверное, думая, что Пирожок примеривается, с какой части тела начать ее поедание. Да и как тут не занервничать, если на тебя голодными глазами смотрит зверюга, которая даже в сидячем положении достает тебе почти по грудь?

Однако волдог склонил голову и ткнул носом мне в сумку. Я непонимающе посмотрела на нее, и только когда Пирожок красноречиво облизнулся, до меня дошло.

Пончики! Этот сладкоежка хотел пончиков!

Трясущимися руками я быстро вытащила пакет и достала один кругляш. Не успела я его поднести к волдогу, как тот подцепил тесто зубами и принялся с урчанием жевать.

Одного ему, конечно же, оказалось мало. Спустя несколько мгновений мне в руки снова ткнулась здоровая шерстяная голова. Я послушно достала второй пончик.

— Кушай, милый, кушай… Лишь бы не нас… Мы же с тобой теперь хорошие друзья, правда? — спросила я у Пирожка.

Кажется, дрожащий голос меня выдал. Пес с явным сомнением глянул на меня и опять очень по-человечески кивнул на пакет. Дескать, не глупи давай, вываливай заначку.

— Ты ему что, наш обед скармливаешь? — зашипела сзади Минни.

— Ага. Причем твою половину. За то, что сбежала от меня.

Подруга запыхтела, но спорить не стала. Вот и правильно. Пусть лучше Пирожок стрескает наш обед, чем нас самих.

Когда наверху опять послышались голоса, волдог успел умять почти весь пакет. Похоже, граф прощался с гостями. Увы, о чем они договорились и договорились ли вообще, снизу было совершенно неясно. Мы с Минни дополнительно перенервничали, испугавшись, что Фейманы сейчас начнут спускаться по той же лестнице, возле которой мы стояли, прижатые Пирожком и без шансов спрятаться. На наше счастье, они выбрали противоположную сторону коридора, так что нас никто не заметил.

Только вот и волдог не спешил нас выпускать. Пончик за пончиком мой пакет все пустел. Что будет дальше, когда сладости закончатся, я боялась представить.

Гулкие шаги, которым аккомпанировал стук трости, еще час назад я бы восприняла как набат, знаменующий приближающуюся смерть. Сейчас он звучал как спасение.

— Пирожок! — рыкнул граф.

Пес мгновенно отвернулся от нас с Минни, а вид у него сделался невинный-невинный. Разбойник даже хвостом завилял — а я что, я ничего, чужаков вот стерегу, чтобы ничего не сперли!

— Я бы поверил в этот спектакль, если бы твоя морда не была измазана в остатках сахарной пудры, — сурово произнес Райатт.

Пирожок издал странный звук, который, наверное, можно было бы трактовать как «упс, спалился». Граф склонился над псом и мрачно поинтересовался:

— Тебе хоть каплю стыдно?

Его морду я со своего ракурса не видела, но отчего-то казалось, что совесть у волдога отсутствует начисто. Райатт, видимо, был того же мнения, потому что выпрямился и тяжело вздохнул.

— Во двор, — приказал он Пирожку. — Если еще хоть раз поймаю на запугивании гостей с целью выманить у них сладкое, оставлю без мяса на обед.

Пса как ветром сдуло. Вот только что стоял рядом — и нет его. Похоже, мясо он все же любил больше, чем пончики.

Мы с Минни одновременно с облегчением выдохнули.

— Значит, ты все-таки существуешь, — с усмешкой обратился граф к моей подруге.

Та непонимающе хлопнула длинными ресницами. Он ей ничего объяснять не стал и вместо этого с той же улыбкой на губах повернулся ко мне.

— Отлучился совсем ненадолго, а ты уже опять влипла в приключения. Я для чего тебя с Вильмой в библиотеке оставил? Ты на работе такая же бедовая?

От мысли, что пожилую служанку могут наказать за то, что я улизнула, у меня похолодели руки и пропали все слова для оправдания. К счастью, за меня вступилась Минни:

— Хорошая она! Это я ее из библиотеки забрала, меня и ругайте, ваше сиятельство. Мы к выходу пошли, а там ваш волдог… И он как начал нас сюда загонять…

— Ну да, — опять усмехнулся Райатт, похоже, не особо веря в эту историю.

— Ваше сиятельство! — я наконец набралась смелости, чтобы задать самый важный вопрос. А то граф выгонит нас — так и не узнаем, что там с Фейманами. И что, зря весь день потратили на поездку, что ли? — Простите, вы так и не сказали ваше решение по поводу кафе, а мы с Минни увидели, что вы только что принимали главных конкурентов «Сладкого волшебства».

Он обратил ко мне долгий задумчивый взгляд, которым уже несколько раз смотрел на меня в библиотеке. Я не понимала, как его интерпретировать, и слегка заволновалась. Что там, в голове у этого мужчины? Какие беснуются демоны?

— Фейманы предложили выкупить у меня кондитерскую, — прямо сказал Райатт. — За десять тысяч толлеров.

Мы с Минни в один голос ахнули. Баснословная сумма! И сердце сразу ухнуло куда-то вниз. Да тут никто бы не колебался…

— Я пока не согласился на сделку, отговорился тем, что мне нужно подумать, — продолжил граф, продолжая пристально смотреть на меня. — Теперь ты знаешь, сколько стоят твои пончики.

Я встрепенулась. Что? Но…

Райатт оглянулся — к нам приближался молодой слуга с банкой в руках. Она была из толстого, мутного зеленого стекла, и что в ней, было не разобрать, даже когда парень подошел к нам и с поклоном отдал ее графу. Тот сразу протянул сосуд мне.

— Ты упоминала, что в кафе нехватка магических ингредиентов. Здесь сок винного дерева. Я привез его из Танджании, чтобы добавлять в еду Пирожка, но Фейманы сегодня привезли целую коробку пирожных, и на магингредиенты они не скупились, так что я ничего не теряю. Это тебе на эксперименты. Учти — больше ты не получишь, пока не представишь мне рецепт своих волшебных пончиков. И они должны быть такими, чтобы за ними в очередь выстраивался весь город, а не только Пирожок.

Я снова ахнула, принимая банку и прижимая к груди. Да это… это, наверное, самое ценное, что я