— Если мы в «Сладком волшебстве» научимся готовить это блюдо, может быть, вы нам дадите еще шанс?

— Лучше бы ты спросила это для гороскопа, — вздохнул я.

— Я не верю гороскопам.

— Вот как? — вскинул я на нее удивленный взгляд.

Несса серьезно покивала.

— Нелепая трата времени. Минни как-то уговорила меня высчитать, есть ли у нас по гороскопу совместимость с Гартом. Вышло идеальное сочетание. Но такого быть не может, потому что мы друг друга на дух не переносим. Хотя я и без этого давно знала, что гороскопы врут.

А она, пожалуй, не так уж глупа.

— И все-таки что вы любите? — повторила девчонка.

— Так не пойдет, — я покачал головой. — Во-первых, даже если вы угодите лично мне, на доходность вашего заведения это никак не повлияет. Мне все равно придется вас закрыть и отдать помещение под что-то другое. Во-вторых, никакого особенного пристрастия к еде у меня нет. В Танджании часто задерживали подвоз провизии, и мы там научились есть все: и листья с деревьев, и змей, и даже крокодилов.

— Фу-у, — вздрогнула она.

Я усмехнулся.

— Вообще-то крокодилы весьма неплохи. На вкус как курятина, только более нежная. Суть в том, что вы меня не удивите, как бы ни старались. Лучше задумайтесь о том, что в своем заведении делаете не так.

— Так это значит, — убитым голосом начала Несса, — что вот это ваше условие про впечатлить Пирожка бессмысленно? Зачем тогда вы его поставили?

Глядя в ее резко потускневшие глаза и на опустившиеся уголки губ, я себя проклял за ту глупую фразу. Наивная девочка искренне поверила, что от волдога правда что-то зависит, а я просто наобум брякнул.

Молодец, Ардан, хороший хозяин! Я приехал в Шенберри с уверенностью, что восстановлю запущенные отцом дела и буду гораздо лучшим землевладельцем, чем он. Ага, разбежался.

Я прокашлялся, пытаясь замять неловкую паузу хоть какими-то звуками.

— Послушай… Пирожок, конечно, в каком-то смысле играет роль. Нюх у него отличный, а ваши продукты явно плохого качества, поэтому я и упомянул своего пса.

— Мы уже меняем поставщика, — робко вставила девчонка.

— Молодцы.

Наверное, я сказал это слишком сухо, потому что она опять сникла. Так прошло несколько очередных неловких мгновений.

Я уже собрался опять встать и наконец-то уйти, как Несса вновь мне помешала. Она выпрямила спину, сжала кулаки, будто на что-то решившись, и заглянула мне в лицо.

— Скажите, а как вы относитесь к пончикам?

— К чему? — растерялся я.

— Ну пончики… Такие круглые жареные пирожки, часто с дыркой в середине, их посыпают сахарной пудрой или поливают глазурью, а внутри у них часто сладкая начинка. Очень вкусные!

— Я знаю, что такое пончики, — перебил я, потому что девчонка явно могла распространяться насчет них еще долго. — Никогда их не пробовал.

Она уставилась на меня с таким видом, будто увидела перед собой человека с двумя головами и шестью руками.

— Это же лучшее лакомство на свете, — благоговейно прошептала Несса. — Хотите попробовать? Правда, у меня вчерашние. Свежие, конечно, гораздо лучше, только у меня с утра не было времени напечь. Я брала для нас с Минни, но раз уж она бросила меня тут одну, то явно не обидится, что я поделюсь ее порцией с вами.

Она принялась снова переворачивать содержимое сумки, пока не вытащила оттуда достаточно большой сверток, весь пропитанный маслом. Библиотека сразу заполнилась сладкими ароматами, которые не появлялись в ней, наверное, лет двадцать, с тех самых пор как я перестал сюда наведываться и жевать бутерброды за чтением книжек.

— Держите! — радостно провозгласила девчонка, протягивая мне маленький, величиной с ее ладошку, пончик.

Признаться, я обомлел. Большинство прислуги при мне шептало и боялось шевельнуться. Вильма была исключением, и я ей это прощал, потому что женщина уже старая, да и знает меня как облупленного. Но чтобы вот так кто-то из простолюдинов протягивал мне помятую, взятую из дома еду с предложением угоститься…

Я растерялся, как отреагировать. В моем боевом отряде это было абсолютно естественно, но и отношения у нас царили совсем другие — когда месишь с человеком одну и ту же грязь на протяжении нескольких лет, спишь бок к боку и жуешь один сухарь на двоих, о титулах уже не задумываешься. Но здесь, в Шенберри, все иначе.

С другой стороны, я никогда не считал себя ханжой. Да и разве не я довел только что бедняжку до обморока? Наверное, можно ей тоже простить бесцеремонность. Тем более что девчонка предлагала пончик совершенно искренне, без задней мысли и всякого жеманства.

Последнее меня и подкупило больше всего. Да и вообще этим огромным глазам сложно было что-то не простить.

Но протянуть руку я не успел. Несса вдруг ойкнула и убрала пончик.

— Простите, совсем забыла, что мы по холоду сюда ехали и он успел остыть. Теплым его гораздо лучше пробовать.

Она закрыла глаза и подержала ладошку над лакомством. Пухлые губы слегка зашевелились, опять меня гипнотизируя. Прямо впору задумываться, что здесь слаще — сама девчонка или сдоба у нее в руках.

— Готово! — Несса, сверкая, как начищенный чайник, вновь подала мне пончик.

Я неуверенно принял угощение, разглядывая его со всех сторон. Пончик как пончик. С утра он, наверное, был посыпан сахарной пудрой, но она уже успела растаять.

— Так ты, получается, маг? — спросил я, оттягивая время.

Вроде как выпечка опасной не выглядела, но выработанные в Танджании инстинкты брали свое.

— Ага, — бодро согласилась девчонка. — Слабенький, правда. Это одна из причин, почему я пошла специализироваться в кулинарной магии. Большого выбора у нас тут не было.

Оторвавшись от созерцания пончика, я еще раз окинул гостью взглядом.

Ну, насчет выбора она явно преувеличила. Маги-универсалы высоко ценились на войне, особенно среди разведчиков. Даже слабые, потому что диапазон возможностей, которые они могли использовать, был гораздо шире, чем у их узкоспециализированных, пусть и более сильных товарищей. Я уже хотел сказать об этом Нессе, но представил ее в Танджании…

И промолчал. От картинки, нарисованной в уме, пробрало дрожью. Одаренных женщин в армию брали охотно — магия уравнивала их с большинством даже самых сильных мужчин, которые не умели колдовать. К счастью, пока что обязательный призыв среди волшебниц не проводился, и в Танджанию ехали лишь добровольцы. Только гибли чародейки ничуть не реже, чем волшебники. Те же, что выживали, зачастую переставали быть женщинами, а в отдельных случаях и вовсе теряли человеческий облик.

Я для того пять лет и тонул в болотах, изнывал от жары в джунглях, страдал от укусов гнуса