Когда дилижанс замедлил ход, а снаружи раздалось: «Владения графа Райатта, выходите, кому надо!» — мы выкатились из экипажа с огромным облегчением и жадно вдохнули свежего воздуха. Вслед нам раздалось кудахтанье и вылетело облачко белых куриных перьев.

Дилижанс плавно качнулся и поехал дальше.

— Наконец-то, — едва слышно пробормотала Минни, расправляя платье.

Я тем временем огляделась и невольно выдала:

— О-о-о…

Оконца в дилижансе были маленькие, а сидели мы, как назло, в серединке, так что окрестностями полюбоваться не получилось. Теперь перед нами по обе стороны тракта простирались поля. Одно еще радостно желтело, ожидая уборки урожая, другие уже сиротливо подставляли под солнечные лучи «исподнее» — перепаханную сырую землю. Невдалеке виднелся лес, а перед ним — белый трехэтажный дворец. По бокам у него выделялись более крупные, чем основная часть, флигели, будто квадратные башенки, которые оканчивались крышей необычной формы. У каждой «башенки» она закруглялась и венчалась сооружением, похожим на беседку. Наверное, оттуда открывался прекрасный вид на окрестности.

Из-за этих флигелей здание напоминало старинный замок, но очень изящный и даже нежный. От основного тракта к нему отходила широкая дорога, упиравшаяся в кованые ворота. За ними было видно круглый фонтан — правда, он не работал. Вытянутые прямоугольные окна отражали пепельные облака и издалека казались дверьми в ненастное небо.

— Красота какая, да? — тоже выдохнула Минни.

— Ага, — только и смогла ответить я, не находя слов.

— Неудивительно, что за Ардана хочет выйти замуж каждая юбка Шенберри, — как всегда, очень рассудительно заметила подруга. — Особенно если учесть, насколько он сам хорош собой.

Мне невольно вспомнились его широкие плечи, стройная фигура и узкие бедра. Да, это тебе не долговязый Гарт-веник. А как граф, наверное, крепко прижимает к себе такими-то сильными руками…

По телу прошла странная дрожь. Сразу стало жарко в груди, и отчего-то засосало в животе, как от голода.

— Ты чего вздрагиваешь? — спросила Минни. — Замерзла, что ли?

От осознания, насколько неподобающими только что были мои мысли, а главное — насколько мне понравилось представлять Райатта в таком виде, жарко стало уже щекам. Я со стыдом отвернулась от подруги, надеясь, что она ни о чем не догадается.

Этот мужчина может разрушить нашу жизнь. А я еще слюни на него буду пускать? Ну уж нет, он этого недостоин!

— Да, сырость противная, пробирает до костей, — соврала я Минни. — Идем уже скорее. Надеюсь, на ходу согреюсь.

— Идем, — согласилась она.

Привратник удивился — гостей в поместье не ждали. Когда мы объяснили, к кому приехали, и показали заботливо заготовленные для тетки лекарства, нас пропустили без лишних вопросов и даже объяснили, куда идти. Отдельно и строго привратник предупредил, чтобы мы не шатались по владениям, припугнув Пирожком. Дескать, волдог не посмотрит, просто заблудились мы или обворовать графа пытаемся. Цапнет — и прощай, белый свет.

Мы покивали. Сомнения в этом не возникли ни на долю мгновения.

От ворот до дворца еще нужно было дойти — к нему вела широкая дорога с каретным подъездом к дому. Я шла хоть и не с раскрытым ртом — не настолько уж я простушка! — но постоянно озиралась и с восхищением разглядывала поместье.

Возле усыпанной мелкой галькой дороги, например, стояли фонари, и не простые, а фигурные. Мотивы повторялись в определенном порядке: стихия воды, огня, затем земли и воздуха. Семья Райаттов издавна славилась тем, что в ней рождаются сильные стихийники. Благодаря этому они и получили когда-то титул.

Через гальку пробивалась трава — похоже, кареты в последнее время ездили здесь реже, чем раньше. Оно и неудивительно. Старый граф давно не вел светской жизни, а молодой почти и не жил в Шенберри. Если присмотреться, становились видны и другие признаки запущенности. Кусты у дороги давно не подстригали, те же фонари при всей их красоте начали покрываться ржавчиной, давно увядшие розы на цветниках никто не срезал, тут и там облупилась краска.

И все равно поместье с дворцом поражали воображение. Мое — так уж точно.

— Ты куда? — одернула меня Минни, когда я по инерции направилась к главному, парадному входу. — Вход для слуг с другой стороны.

Я вздохнула, оглядывая широкую белокаменную лестницу, ведущую к крупным резным дверям. На перилах были установлены небольшие статуи, но отсюда толком не получалось разобрать, что они изображают. Вот бы подойти поближе, рассмотреть все детальки…

— Давай хоть на фонтан полюбуемся, — взмолилась я.

— Так он все равно не работает, — удивилась Минни.

— Вот какая ты!.. Ну и что, что не работает, зато красивый.

— Ну ладно, — смилостивилась она. — Но потом сразу пойдем к тетке. Не хочу много внимания к нам привлекать. Да и где-то тут бродит Пирожок…

Подруга нервно оглянулась, но зловещего пса поблизости было не видать.

— Может, граф уехал и его забрал, — предположила я.

Дома ли Райатт, мы у привратника не поинтересовались, и как теперь это выяснить, я не знала. Конюшня и прилегающий к ней каретный двор остались позади. По холодному отражению неба в окнах было ничего не понять.

— Ну да, а привратник зачем тогда волдогом припугивал? — спросила Минни.

— А для пущей острастки, чтобы поменьше слонялись, — пожала плечами я. — Давай, не упрямься, идем к фонтану. Ну не выпрыгнет же Пирожок прямо оттуда.

— Может, он и это умеет, — проворчала она, но пошла за мной следом.

Я подбежала к высокой чаше фонтана, оперлась на края и заглянула внутрь. Поскольку он не работал, то и воды, к сожалению, в нем не было, только небольшая лужица, оставшаяся после дождя, и ворох нападавших желтых листьев. Наверное, подачу выключили, потому что стояла уже поздняя осень — так поступали и с городским фонтаном, установленным перед ратушей. Интересно, а летом тут водились рыбки? Если да, то, наверное, карпы. Почему-то я представляла себе именно их.

Сам фонтан был выполнен из белого камня, скорее всего, мрамора — я в породах совсем не разбиралась. На постаменте стоял маг воды — очередной намек на таланты Райаттов. К знатокам скульптуры я не относилась, но не оценить работу безымянного мастера, который ее создал, было невозможно. Он прорезал в камне каждую деталь костюма, все складки на развевающемся плаще, даже ямочку на волевом подбородке мужчины, и выточил ему идеальные мускулы атлета. Статуя причудливо выгнулась, будто в танце, а струи, похоже, должны были бить прямо из его рук. Любопытное решение.

— Ну, нагляделась? — дернула меня за юбку Минни. — Пойдем уже. Я так скоро замерзну.

— Пойдем, — уныло согласилась я, бросив последний взгляд на скульптуру.

Нам пришлось