взяла кружок теста и медленно откусила кусочек. Кисло-сладкий вкус слив дразнил язык и заряжал бодростью, нежность мягкого теста могла поднять до облаков.

Пончики. Любовь всей моей жизни и главная кулинарная цель.

Дома я готовила их так часто, что отточила рецепт до совершенства, но это все еще оставались обычные, неволшебные булочки. Когда я предлагала ввести их в меню, Гарт презрительно фыркал и говорил, что есть множество более простых рецептов. Шефа смущало, что это новое, непривычное для Коруэлла блюдо, которое покупатели не будут раскупать из-за того, что не знают о нем и опасаются нарваться на что-то невкусное.

К сожалению, он оказался прав. Когда я упросила его в качестве эксперимента в один из дней выложить пончики на прилавок, их купили всего несколько штук. А портятся они быстро… Лучше всего пончики есть теплыми, потому что, когда они полежат, тесто теряет мягкость и проявляются недостатки продуктов, особенно тяжесть и горьковатый привкус дешевого растительного масла.

Мы, правда, потом с удовольствием подогрели и съели все, что не удалось продать, но мой провал, увы, уже состоялся. Больше шеф не рвался разрешать мне пончиковые эксперименты, тем более что опыты с использованием чар и волшебных ингредиентов по разным причинам не увенчивались успехом. Да что там, говоря откровенно, это были катастрофа, крах, разгром и фиаско, идущие в разной последовательности друг за другом…

Я печально посмотрела на надкушенный пончик.

Ну вот. Отсутствие в нем магии дает о себе знать. Одна грустная мысль — и еда перестает радовать. Вот бы мне научиться закладывать туда хоть кроху волшебства! Но общие, поверхностные знания, полученные в последний год обучения в академии, не помогали, а Гарт как будто нарочно не хотел меня учить. Наверное, боялся, скотина, что я его обойду, и шеф тогда выгонит его на завод.

Дверь в дом открылась и тихо хлопнула. По шуршанию в крошечной прихожей я сразу поняла, кто это, и радостно крикнула:

— Привет, ма! Па с тобой?

— Нет, зайка, — откликнулась она. — Папа сегодня опять на работе задерживается.

Я вздохнула. Вот, еще одна «грустинка». Пока я училась в академии, мама с папой все время задерживались на работе, чтобы получить еще немного денег и чтобы было чем оплачивать мое образование. Потом папа получил повышение, я устроилась в «Сладкое волшебство» и начала зарабатывать сама, наше благосостояние стало улучшаться … Как и всегда в таких случаях, не обошлось без «но». Война в Танджании шла не так хорошо, как рассчитывал король Коруэлла, и папа был вынужден проводить больше времени на фабрике уже по другой причине — от рабочих слишком много требовали, а хороших специалистов вроде моего отца насчитывалось не так много.

— Ну, что за кислая мордочка, — мама уже переоделась в домашнее, впорхнула в кухню и весело щелкнула меня по носу. — Папа скоро будет. А чем тут так пахнет?

Она огляделась, заметила горку пончиков и захлопала в ладоши, как девочка-подросток.

— Как здорово, Несса! Вот ты уже и придумала, чем порадовать папу после тяжелого рабочего дня.

Мое настроение опять начало улучшаться. Вот умеете же мама найти во всем хорошее! Может, это от нее у меня дар к магии? Сама она колдовать не умела, но папа часто называл ее феей за то, какой мама была легкой, стройной, как она обо всех вокруг заботилась и могла всего парой слов утешить и приласкать. И правда, мама обладала светлыми, почти золотыми волосами и медовыми глазами — как феи в легендах. Вживую-то их уже давно никто не видел — им не нравилось, что в Коруэлле стало слишком много дымящих фабрик и заводов. Лицом я больше пошла в отца — от него я получила серые глаза и каштановый цвет волос. А вот вздернутый нос — от мамы. И характер, как я надеялась, тоже от нее.

— Чайник еще не остыл, — сказала я, поднимаясь. — Тебе налить?

— Да, зайка, будь добра.

Я опять засуетилась на кухне, а мама устало села на стул и попробовала пончик.

— Ох, вкуснятина какая… Ну, признавайся, что случилось?

— Как ты догадалась? — растерянно оглянулась я.

Она звонко рассмеялась.

— Да все просто: если ты готовишь после работы пончики, значит, что-то не так!

Я подвинула к ней кружку со свежезаваренным чаем, плюхнулась на соседний стул и выдала все, что происходило за последние дни: и как Райатт заставил нас впечатлять его собаку, и мою дилемму насчет простого или сложного пути. Мама внимательно слушала и кивала, понемногу отпивая чай и беря с тарелки один пончик за другим. Когда я закончила, она вновь потянулась за пончиком, но вдруг остановилась и задумчиво посмотрела на блюдо, на котором оставалось всего пять пирожков.

— Знаешь, что мне кажется… — медленно произнесла мама и замолчала.

— Что? — заерзала я, не в состоянии вытерпеть, пока она снова заговорит.

— Молодой граф далеко не дурак. Он не дал бы просто так вам настолько странное задание — впечатлить его пса. Вы же не корм для животных делаете — вы создаете сладости для горожан. То, что вы найдете приличный кусок мяса для собаки, никак не повлияет на успешность «Сладкого волшебства» как кафе.

— Да, мы тоже об этом подумали. Но ведь граф — солдафон и надменный аристократ. Может, он правда не видит разницы между кормом для его собаки и работой кафе-кондитерской? К тому же он столько лет провел на войне. Может, ему до нас и вовсе дела нет, и он решил поразвлечься, заставив нас бегать на задних лапках перед его псом с дурацкой кличкой…

— Несса, Несса! — мама с упреком покачала головой. — Не превращайся в Гарта.

Я виновато поникла. Да, во мне сейчас говорил не разум, а обида на человека, который решил нас закрыть, ничего о нас не узнав.

— Прости.

— Тебе не передо мной надо прощения просить, а перед молодым графом за то, что судишь о нем, не выяснив его мотивов. В этой кондитерской работала его мать.

— Которую он и не видел, потому что она умерла, когда Ардан был слишком маленьким, — возразила я.

— Вот именно. «Волшебство» — одна из немногих вещей, которые остались у него от мамы. Мебель еще «помнит» ее прикосновения, там в каком-то смысле до сих пор ее дух. Может, граф не очень-то и хочет продавать ваше заведение, но и держать его в виде красивой игрушки не может себе позволить. Поэтому тянет время, придумывает отговорки, дает вам глупые задания в надежде, что вы за это время подсоберетесь и найдете другой подход к