с заднего сиденья посыпалась внутрь салона, и среди них оказался небольшой походный сундук. Карелин заметил его и удивился: такой обычно использовали для долгих поездок русские торговцы.

– Откуда у вас это? – спросил он.

Князь Борезе развел руками.

– Как же? Вы не помните? Это от нашего доброго друга Бушмакова. По дороге из Монголии один из наших сундуков пострадал в дороге, и Григорий Михайлович был так любезен, что подарил нам этот на замену.

В Мысовой Матвей проводил гонщиков до большой избы, выделенной им по распоряжению местного начальства для отдыха после изматывающей дороги. Изба оказалась уютной, с широкими лавками, теплой печью и запахом сухого дерева. Борезе, Гиларди и Бартини выглядели разочарованными – задержка на неопределенный срок не входила в их планы, но они понимали, что с дорогами в этих местах все обстоит не так просто.

– Ничего не поделаешь, господа, – произнес князь, разглядывая непривычную для итальянцев избу. – Похоже, мы задержимся здесь дольше, чем планировалось.

Глава Мысовой уверил их, что примет все возможные меры для скорейшего обследования трактов, хотя сдержанно признался, что не питает больших надежд. С тех пор как проложили железную дорогу, старые пути постепенно приходили в негодность и почти не использовались, особенно после дождей, когда грунт становился рыхлым и податливым.

– Зато могу обещать вам горячий ужин и свежие постели, – добавил глава, прощаясь.

Карелин помог гонщикам устроиться, отряхнул мундир и, взглянув на часы, понял, что поезд до Верхнеудинска отправляется совсем скоро. Он направился к исправнику, у которого оставил под стражей Като.

– Пора, – коротко бросил Карелин, забирая задержанного. И они отправились на станцию.

Поезд отправлялся через двадцать минут. Оказавшись в вагоне, Матвей преисполнился решимости узнать, кто стоит за событиями последних дней. Он разглядывал японца. Като был невысокого роста, полноват, но, как уверился Матвей, довольно гибок и силен. Темные прямые волосы аккуратно причесаны, лицо непроницаемое: Като отличала молчаливая сдержанность, характерная для японцев. Но его взгляд, Карелин не мог этого не заметить, время от времени скользил по вагону. И после бесплодных поисков останавливался на руке, обмотанной уже совсем серой, с красными пятнами повязкой.

– Вы, конечно, наделали делов, но, может быть, пока мы едем, все выясним? Пора распутывать этот клубок, – прервал Матвей молчание.

Като не ответил.

– Что же вы искали у Бушмакова? Зачем вы напали на караван?

Като молча уставился в окно.

– Вы связаны с пожаром на складе Мухина в Кяхте?

Като закрыл глаза.

«Не на того напал», – подумал Матвей. Он хорошо усвоил главное правило успешной игры: победу получает тот, кто сумел сохранить спокойствие и холодную голову. Поэтому, пока Като строил из себя немого, Матвей попытался собрать все имеющиеся факты. В памяти еще свежи были события недавнего нападения на караван, где японец оказался в центре событий. Да, нападения на караваны в Прибайкалье стали обычным явлением, особенно в этом году, когда шайки разбойников действовали все наглее. Могло ли это быть от того, что у них в союзниках был тот, кто знает устройство торговли изнутри? Искал ли Като контрабанду? Что-то, что было похищено со склада в Кяхте? Или же дело в чем-то другом? Шаркун с подельниками выронили карту с маршрутом ралли. Но причем тут караван Бушмакова? А если Като и погибший в пожаре были соперниками Шаркуна? А если они были союзниками и таким образом просто отвлекли внимание от настоящей цели? И Бартини прав? Матвей отвлекся, бросился за Като, Александр Александрович и так считает, что дело – пустышка, а на самом деле они упускают нечто большее.

«Но связаны ли вообще эти два дела? – неожиданно пронеслось в его голове. – Или все же это просто совпадение?»

Не было ответов. Матвей посмотрел в окно: там в отражении над его головой нависло небольшое облако. «Все-таки король[10], да еще на маскараде[11]». Матвей разочарованно потер подбородок и в задумчивости выдернул пару волосков из своей и без того жиденькой бородки.

Глава 9

На станции в Верхнеудинске Матвея ждал сюрприз: вся «гостиная» компания провожала Сенеко в Иркутск. Естественно, с подачи Аглаи Тимофеевны. Само собой, Александр Александрович чуть не опоздал на поезд, увидев Карелина со связанным Като впереди. Хвала Господу, что Бушмакова не было. Шеккер потребовал отчет о своевольных действиях, Солье с Кенигом проявляли солидарность иностранцев и молчали. А Тюфяев бросился с расспросами, как голодная шавка на кость.

Александр Александрович не был уверен, что они с Матвеем пересекутся, но втайне надеялся на это. Он получил телеграмму неугомонного Карелина с Мысовой и, передав заботы о Като Шеккеру, отвел Матвея в сторону к круглому буфетному столику на импровизированное совещание.

Сенеко оставил Карелина и Шеккера выяснять подробности нападения на караван, но перед этим деловито и обстоятельно изложил свои мысли, выделяя возможную связь Като с шайкой контрабандистов.

– Один из его агентов уже накопал кое-что. – Сенеко кивнул на Шеккера, и тот приосанился. – Като, возможно, связан с местной сетью контрабандистов. На его след, конечно, вышли не сразу, а через некую сделку, заключенную неподалеку от бурятских трактов.

Сенеко сделал паузу и бросил на Карелина предупреждающий и многозначительный взгляд.

– Но, Матвей Сергеевич, тут дело может быть не только в контрабанде, – тихо начал он. – Японцы не зря дышат нам в спину. Ты же знаешь, после войны они не просто так взялись поддерживать антиправительственные движения, да и контрабанду оружия снаряжать. Подрывная деятельность на нашей территории – их прямая стратегия. Нападение на караван может быть лишь пробой сил, своеобразной проверкой на прочность. Сколько у нас патрулей, как быстро отреагируем… Не исключено, что они так собирают сведения о передвижениях и снабжении, а заодно и ослабляют наш контроль в пограничных районах. Нельзя сбрасывать со счетов происхождение Като – ведь это для нас, может, просто инцидент. А для него? Осторожность нам не помешает. Такие, как Като, скрывают истинные намерения за безупречной репутацией, и мы не знаем, кто его истинные покровители. Вполне возможно, что он замешан в схемах куда более серьезных, чем простая контрабанда. Помни, – добавил он тихо, почти шепотом, – такие, как он, не держат никого за близкого человека и могут в один момент перевернуть игру. Будь настороже: кто бы ни стоял за этим, он попытается обвести нас вокруг пальца, как только почувствует опасность.

Сенеко, попрощавшись с остальными, уехал в Иркутск. Матвей еле отвязался от назойливого Тюфяева. Аглая Тимофеевна держалась на удивление спокойно, что представлялось настораживающе странным. Но Матвею было некогда раздумывать о причинах ее грусти, и он вместе с Шеккером и Като проследовал в управление.

– Владимир Павлович, – начал он, глядя на начальника жандармского управления, –