– Я не могу ее подвести. Она не заслуживает этого.

* * *

Матвей решил уединиться, чтобы сосредоточиться, шум и разговоры вокруг сбивали его с мысли. Чувствуя нарастающее беспокойство, он подумал, что лучше всего вернуться в управление – там, в тишине, он сможет еще раз внимательно изучить материалы дела. Но когда он вошел в управление, сразу увидел поднимающегося из подвала Шеккера. Заметив Карелина, тот резко остановился, чуть не промахнувшись мимо последней ступеньки.

– А, Матвей Сергеевич! – воскликнул он, натянуто улыбаясь. – Какими судьбами?

Матвей остановился и спросил:

– Что-то случилось с Като?

Шеккер на мгновение застыл, затем резко оживился и затараторил:

– С Като? Да нет, ничего серьезного! Все в порядке, совершенно в порядке. Я просто… проверял, ну, это… вентиляцию. Да-да, вентиляцию! Здесь, знаете, воздух тяжелый.

Он засуетился и попытался встать так, чтобы заслонить собой проход в подвал.

– А у вас что-то срочное? Может, на свежий воздух? Там так хорошо, солнышко светит!

Заметив нервозность, Матвей пристально посмотрел на начальника.

– С Като точно все в порядке?

Шеккер кашлянул, сунул руку в карман, собираясь достать часы, но тут же убрал ее.

– Абсолютно. Все под контролем. Вам правда не стоит беспокоиться. А вы сами как? Все в порядке? Может, чаю?

Из подвала донесся звук шагов, и на лестнице появилась Аглая Тимофеевна. Увидев ее, Карелин напрягся.

– Аглая Тимофеевна? – В его голосе прозвучало удивление. – Что вы делали внизу?

Шеккер попытался вставить слово, но Матвей жестом остановил его.

– Владимир Павлович, вы позволили ей войти в камеру?

Шеккер выпрямился, словно натянутая струна, и поднял руку, как бы требуя тишины.

– Матвей Сергеевич, – произнес он начальственным тоном, в котором все еще проскальзывали нотки смущения. – Напоминаю, кто здесь командует.

Он сделал шаг вперед, складывая руки за спиной, и взглянул на Матвея сверху вниз.

– Аглая Тимофеевна находилась там по моему распоряжению. Считаю, что в данной ситуации это было необходимо.

Матвей сжал губы, но не ответил. Шеккер, видимо решив, что одержал верх, продолжил, напуская на себя еще больше важности:

– И вам, офицер, не мешало бы помнить, что вопросы допуска и допросов решаю я, а не вы.

– А кроме того, я здесь по своему желанию, Матвей Сергеевич, – произнесла Аглая, пожав плечами. – Я имею право знать, что происходит.

– Владимир Павлович, все же эта девушка – не ваш подчиненный, чтобы вводить ее в курс наших дел, – ответил Матвей, обращаясь к Шеккеру, будто Аглаи там не было. – Като – подозреваемый, и ее не должно быть здесь.

Шеккер развел руками, пытаясь смягчить напряженную ситуацию:

– Матвей Сергеевич, я ведь лишь хотел как лучше, – произнес он, глядя на Аглаю. – Като молчит, и, признаться, никто не может его разговорить. А вдруг Аглая Тимофеевна сумела бы?

– Да, вдруг? – возразила Аглая, не желая отступать.

– Вам не следует вмешиваться в небезопасное дело, которое выходит за пределы вашего понимания. – Матвей уже сбился со счету, сколько раз ей об этом напоминал. Но и Аглая была столько же упряма, сколько уверенна в своей способности находить решения в сложных ситуациях.

– Я могу найти информацию, которую вы не сможете получить, если будете продолжать прятать голову в песок.

Не теряя самообладания, Матвей окинул Аглаю долгим взглядом.

– Информация, говорите? – тихо, но твердо произнес он. – Вы, вероятно, недооцениваете, насколько опасно это может быть. Като – не просто молчаливый пленник, а фигура с куда более темными связями, чем можно представить.

Он повернулся к Шеккеру, добавил уже более жестким тоном:

– А вы, Владимир Павлович, полагаете, что допрос можно доверить кому угодно? Мне же нужно докладывать вам о каждом шаге.

Шеккер не успел ответить, Аглая подошла к Матвею.

– Хорошо, я уйду, – произнесла она с горечью. – Но знайте, я не оставлю это дело без внимания.

Карелин, сдерживая раздражение, молча проводил Аглаю к выходу, контролируя каждый ее шаг. Когда она пересекла порог, он задержался, чтобы убедиться, что незваная гостья действительно покинула здание.

На улице было тихо, воздух холодил кожу, пахло сыростью и печным дымом из труб соседних домов. Аглая остановилась на ступенях, прижала руки к груди, пытаясь удержать в себе рой мыслей, и посмотрела на Карелина. В ее глазах читалась решимость, которая, казалось, только крепла от его молчания. «Дурацкий зеленоглазый блондин, – подумала она. – А мама еще говорила, что такие предпочтительнее голубоглазых. Однако вот Солье – элегантен, красив и обходителен. А глаза голубые!»

Она чувствовала, как напряжение в ней нарастает, требуя выхода, но сдержала себя. Ее пальцы дрогнули, и она быстро сжала их в кулак, как бы напоминая себе о том, зачем она здесь.

– Знаете, Матвей Сергеевич, – начала она, не отводя взгляда, – хоть вы и держите меня за легкомысленную особу, но вам ведь, как я вижу, не удалось его разговорить. А я, между прочим, кое-что узнала.

Матвей мгновенно преобразился в вежливого и будто восхищенного собеседника. Склонив голову, он посмотрел на нее с вниманием, как если бы перед ним стояла не взбалмошная девушка, а уважаемый коллега.

– Должен признаться, Аглая Тимофеевна, вы меня заинтриговали, – произнес он с подчеркнутой любезностью. – Что же такое вы узнали?

Аглая на мгновение замялась, ее взгляд скользнул в сторону. Видно было, что ей не хочется делиться информацией – возможно, она предпочла бы самостоятельно довести дело до конца. Но город чужой, подсказок мало, и, как бы ни хотелось самой разузнать все, без помощи ей не обойтись.

– У Като есть невеста, – наконец ответила она, снова встретив его взгляд. – И судя по всему, она здесь, в Верхнеудинске. Я увидела у него медальон с нотами.

– Медальон? Какой медальон? – спросил Матвей, невольно засунув руку в карман и нащупав там медальон со склада.

– Обычный такой медальон, партия Германа из «Пиковой дамы», – ответила она, ее голос наполнился уверенностью. – Слова «Ты любовь моя, Лиза».

Карелин, удивленный ее знаниями, с интересом посмотрел на девушку:

– Вы по нотам смогли определить оперу?

– Господин Като тоже удивился. А у меня просто хорошее образование, – с легкой улыбкой ответила Аглая. – Так вот, ее зовут Елизавета. Она наполовину японка и православная. Но это все, что мне удалось у него узнать. Если она связана с музыкой, наверное, ее можно найти среди тех, кто выступает здесь. Я готова помочь.

Тут Матвей заметил движение у крыльца. Повернувшись, он жестом попросил Аглаю подождать, а затем осторожно шагнул вниз. Внезапно быстрым движением он ухватил за руку того, кто пытался скрыться в тени ступенек.

– А, Тюфяев, и чего это вы здесь мнетесь? – холодно произнес Карелин, глядя на журналиста.

Тюфяев выдавил натянутую