слышал, пытались Като допрашивать – и что? Он никому ничего не рассказывает. Такой тип, что даже с самим собой вряд ли делится секретами.

– Как Като вел себя в последнее время? Что-то необычное замечали?

– Не могу сказать, – выдавил он. Голос его звучал глухо, почти надломленно. – Все как всегда. Работал, не жаловался. – Он резко поднялся со стула, облокотился на край стола и посмотрел на Карелина – Если и были странности, я их не заметил. Что мне теперь делать? Он у меня работал столько лет! – Бушмаков вдруг ударил ладонью по столу. – Если что-то выяснится, я хочу знать!

Он отступил на шаг, провел рукой по лбу и добавил с едва скрываемым отчаянием:

– Все-таки я ему доверял.

Матвей уловил его смятение и понял, что сегодня от Бушмакова вряд ли получит что-то большее. Тот оказался слишком потрясен и раздосадован, чтобы говорить сдержанно и по делу. Купец проводил его до двери, но, оставшись один, еще долго задумчиво смотрел на закрытую дверь, поглаживая трость.

Версии Матвея касались не только нападения на караван, но и пожара на складе, к которому, как он подозревал, мог быть причастен Като. Но был ли пожар связан с контрабандой? Здесь именно Кениг мог бы пролить свет на детали, ведь он был инженером и, возможно, имел представление о характере пожара и мог заметить что-то в его природе, что ускользнуло от остальных. Карелин хотел узнать, какие выводы Кениг мог сделать, исходя из своего опыта. Умышленный поджог или случайность, и если поджог, то мог ли он и нападение на караван быть звеньями одной цепи?

После Кенига Карелин собирался обратиться к Солье. Тот, как показалось Карелину, был хорошо осведомлен о том, что происходило в регионе. Версия о том, что Като мог искать что-то конкретное – не просто контрабанду, а, возможно, сведения или товар, о котором знали лишь немногие, – требовала подтверждения. Солье мог обладать связями с иностранными агентами или, по крайней мере, понимать, как распределяются потоки товаров и какие грузы могут представлять для контрабандистов интерес.

* * *

Аглая, ощущая волнение от предстоящей встречи, в очередной раз за этот долгий день входила в управление. С ней была невеста Като – Елизавета. Аглая понимала, что от ее действий зависит не только судьба Като, но и душевное спокойствие этой девушки. Улучив момент, спросила у нее шепотом:

– Вы точно хотите его видеть?

– Да, – ответила Елизавета тихо, но твердо. – Я должна знать, что с ним.

Аглая улыбнулась, стараясь вселить в девушку уверенность:

– Хорошо. Я постараюсь убедить Шеккера, что это необходимо.

– Владимир Павлович! Нужно, чтобы Елизавета увиделась с Като, – заявила Аглая без обиняков.

Шеккер резко поднял взгляд, не скрывая недовольства.

– Барышни, у нас тут не приемный покой. И потом, кто сказал, что я могу снова позволить свидание с подозреваемым? – пробурчал он, недовольно оглядев Елизавету.

– Она его невеста. Владимир Павлович, понимаете, любовь способна творить чудеса, нередко то, что не удается узнать вам, следователю, может раскрыться в разговоре с близким человеком. Особенно если этот человек – тот, кому допрашиваемый доверяет, кого любит. Если Като действительно хранит какой-то секрет, только Елизавета сможет добраться до сути. Это, возможно, наш единственный шанс узнать правду.

Шеккер переводил взгляд с Аглаи на Елизавету и явно колебался, но все-таки вздохнул и отложил бумаги.

– Ладно, но только недолго.

Аглая с видимым облегчением кивнула и, не теряя времени, повела Елизавету к камере, где держали Като. Она остановилась снаружи, пытаясь сдержать волнение. Она вслушивалась в приглушенные голоса, которые доносились из-за двери, надеясь уловить хоть что-то.

Наконец дверь открылась, и Елизавета вышла. Ее лицо было задумчивым и озабоченным.

– Садзи… Господин Като хочет поговорить с господином Карелиным, – тихо сказала она, глядя Аглае прямо в глаза.

* * *

Девушки, покинув кабинет, направлялись к выходу, когда увидели посыльного, спешащего им навстречу. Остановившись, они пропустили его в кабинет Шеккера.

– Телеграмма для Карелина, – сообщил посыльный, заглядывая в кабинет и протягивая бумагу.

Шеккер бросил на него раздраженный взгляд:

– У меня нет времени таскать ему эти бумажки! – процедил он, качая головой. – Отдайте ее кому-нибудь другому.

Аглая, услышав его слова, быстро шагнула вперед:

– Я могу отнести телеграмму Матвею Сергеевичу, – предложила она решительно.

Шеккер не стал возражать, лишь махнул рукой:

– Вы с невестой закончили уже? Да? Берите, только быстро! Не задерживайтесь!

Когда Аглая вышла на улицу, ветер коснулся ее лица, укрощая волну тревоги, охватившую ее. Она остановилась, взглянула на телеграмму и быстро пробежала ее глазами. Но ее ждало разочарование: разобрать можно было только фамилии Карелина и Сенеко, а весь текст состоял из цифр.

По пути к гостинице ее охватило мучительное беспокойство. Она думала, что Като мог оказаться не тем, кем казался, но воспоминания о его вежливости, хороших манерах и помощи с бензином не давали ей в это поверить.

Войдя, Аглая сразу заметила у окна Карелина с инженером. Кениг стоял напротив, держа руки за спиной. Его осанка была безупречной. Матвей внимательно слушал, не перебивая, лишь изредка кивая. Аглая приблизилась, уловив часть их разговора.

Кениг, поправляя очки на переносице, сказал:

– Судя по вашим словам, Матвей Сергеевич, это действительно выглядит как намеренный поджог. Особенно если воспламенение началось сразу в нескольких местах, как вы упомянули. Это свойственно поджогам, где используется горючая жидкость для ускорения распространения огня. Здесь не обошлось без стороннего вмешательства, я бы так предположил.

Карелин кивнул, затем протянул ему медальон, который нашел у склада, но Кениг, взглянув на него, задумчиво поджал губы и, покачав головой, ответил:

– К сожалению, не могу вам помочь. Такие вещи мне не знакомы.

Стараясь быть как можно незаметнее, что было совсем ей несвойственно, Аглая двинулась к Карелину. Увы, ее нарочитая осторожность привлекла внимание всех присутствующих мужчин. Аглая напряженно огляделась по сторонам и тихо попросила:

– Матвей Сергеевич, можно вас на минуту? Это срочно. – Ее голос едва слышался в общем шуме.

Карелин извинился перед Кенигом, бросил быстрый взгляд на Тюфяева, который, как обычно, крутился поблизости, и последовал за Аглаей в дальний угол зала.

– Матвей Сергеевич, Като хочет поговорить с вами. Как мне это удалось? Ну… женские штучки, – попыталась она отшутиться, но, заметив его серьезный взгляд, добавила смущенно: – Я… привела его невесту. И вот еще, вам просили передать. Из Иркутска от Александра Александровича.

Она протянула ему телеграмму, стараясь не встречаться с ним взглядом. Матвей развернул листок и усмехнулся.

– Надеялись узнать, что в телеграмме?

Аглая вспыхнула, но не успела ответить, как из-за спины Карелина выглянул Тюфяев.

– Простите, Матвей Сергеевич, но нельзя ли