Даже Бушмаков, ранее осуждавший вылазку Аглаи в Маймачен, поддержал ее:

– О да, мадемуазель отважна! При нападении на караван она держалась как истинный товарищ. Не выдала ни страха, ни слабости! Никому и в голову не пришло, что это девушка!

Аглая сделала паузу, чтобы перевести дух, и, опустив голос, добавила:

– О, благодарю, Григорий Михайлович, но это уже другая история. Там было страшно мне, а во время поездки на автомобиле старушки крестились, дети кричали, а один мужик даже бросил свою лошадь, думая, что на него летит нечистая. Вот это, господа, был настоящий триумф!

Аглая вся светилась от удовольствия, но не блистала. А могла бы, если бы этот молчаливый голубой мундир тоже уделил ей внимание. Но Матвей Сергеевич сидел в кресле и делал вид, что читает газету. Именно делал вид, поскольку Аглая была достаточно наблюдательна, чтобы заметить его совершенно неподвижные глаза, уставившиеся в одну точку. И, выбрав момент, когда восхищение смелой барышней пошло на спад, она обратилась к Карелину:

– Матвей Сергеевич, а можно мне поехать с вами за гонщиками?

Карелин, застигнутый врасплох, нахмурился.

– Не совсем понимаю, на каком основании вы так уверены, что, во-первых, я поеду с ними, а во-вторых, что для вас найдется место?

Аглая, нисколько не смутившись, ответила:

– Вы, кажется, еще не знаете, что Александр Александрович уезжает поездом в Иркутск. Я встретила его с начальником жандармского отделения на выходе. Как же его… такая фамилия немецкая. Штреккер, кажется? Вот я и подумала, что его место в бричке теперь свободно.

Карелин совсем помрачнел, даже не пытаясь скрыть удивление.

– Любопытно, Аглая Тимофеевна, как быстро вы узнаете новости, – сказал он.

– Знаете, Матвей Сергеевич, вам бы уже пора понять, что я умею разговаривать с людьми и узнавать нужные сведения. Не так ли?

– Вижу, вы из тех, кто не упустит своего, – заметил Матвей. – Но разговаривайте об этом с Александром Александровичем. У меня нет таких полномочий.

На мгновение их взгляды встретились – и Карелин понял, что Сенеко будет очень нелегко отказать ей.

А за бильярдным столом в отсутствие дамы разговор снова вернулся к итальянскому экипажу ралли. Все восхищались князем и его механиком, их бесстрашием и находчивостью. Тюфяев пел дифирамбы Бартини, своему коллеге из итальянской газеты «Корриере делла сера» и британской «Дейли Телеграф», восхищаясь его организаторскими навыками, благодаря которым князь вырвался вперед.

– Удивительно, но оказалось, что в России можно пересечь полстраны на автомобиле, да еще и в таком грандиозном соревновании. Это сравнимо разве что с торговым караваном, которому тоже нет препятствий на пути.

– Не могу не согласиться, – кивнул Солье. – Ведь если так легко проезжает торговый караван, то почему бы и автомобилю не рискнуть? Хотя, конечно, и с караваном что-то может случиться в пути. С нами рядом человек, только что переживший такое происшествие, – Григорий Михайлович. Но все же экипажу князя гораздо сложнее, ведь не все торговцы столь чистосердечны, верно? – добавил он, глядя на Бушмакова.

Тюфяев засмеялся, откинувшись на стуле:

– Забавно, господа, что об этом говорит иностранец. Как будто мы не видели, как японцы снуют туда-сюда. Да ведь у нас тут просто проходной двор для всяческого рода лазутчиков и шпионов, еще со времен японской войны!

– Очень жаль, господа, что вы считаете караван увеселительной поездкой, – недовольно закряхтел Бушмаков. – Но, смею вас заверить, ни один шпион не сравнится в хитрости с местными… Знаете, эти байки, что в рулонах не только ткани, а кое-кто и вовсе вывозит спрятанную под лошадиным снаряжением водку или документы… Впрочем, я человек честный! А что касается недавнего нападения, так Матвей Сергеевич тут единственный, кто верит, будто у меня искали какую-то контрабанду. Это неудивительно: жандарму положено быть подозрительным, а тем более тому, кто не знаком со мной лично. Но поверьте, Матвей Сергеевич, скоро вы измените свое мнение.

Солье, скрывая усмешку, взглянул на Бушмакова:

– О, в том, что вы человек честный, не может быть сомнений, Григорий Михайлович.

– Но даже такому опытному торговцу, как вы, Григорий Михайлович, трудно справиться одному, – сказала Аглая с легкой улыбкой. – Я вот встретила вашего помощника здесь, рядом с трактиром. Господина Като. Он был заметно взволнован и никак не отреагировал на новость о нападении на м… караван. Конечно, он прикрывался визитом к невесте. Но разве не поэтому он здесь? Зачем вы его вызвали?

Бушмаков удивился, услышав это:

– Като? Странно… – Он на мгновение задумался, потом добавил: – Я не вызывал его сюда и не припомню, чтобы у него были какие-то поручения в Верхнеудинске.

В гостиный зал вернулись Шеккер и Сенеко. А за ними вошел Мухин. Возникло какое-то трагическое напряжение, вызванное их молчаливым, почти торжественным появлением. Матвей, не выказывая лишних эмоций, лишь краем глаза наблюдал за троицей. Он уловил особое выражение на лице Шеккера – холодное, немного высокомерное, с оттенком удовлетворения тем, что он здесь важная персона, имеющая влияние на всех. Мухин, увидев Карелина, напротив, оживился и, подойдя, кивнул в знак приветствия, а затем тихо сообщил:

– Бензин снова задерживается в пути. У меня подозрения, что не обошлось без тех же проблем, что и раньше. Как бы не случилось еще одного пожара, как на складе в прошлый раз, – нахмурился он. – Александр Александрович не слушает меня, считает, что дело закрыто.

Тут его восторженно перебил Тюфяев:

– Ох, Сергей Львович, какое приключение мы с вами пережили! Позволите мне рассказать? – И, не дожидаясь ответа Мухина, продолжил: – Представьте, господа: гонщики оказались без бензина, и знаете, что я предложил? Поискать его в аптеке! Ведь бензин в основном используют для медицинских нужд – для очищения и дезинфекции инструментов. Об автомобилях и не слышали. И правда, аптекарь достал весь запас, что у него был, и отдал князю!

Мухин сдержанно кивнул, одарив Тюфяева холодным взглядом:

– Благодарю за вашу помощь. В этой ситуации – находка не из легких.

Кениг, наблюдая за вновь прибывшими, с улыбкой заметил:

– Позволю себе заметить, что про медицинское назначение бензина все же вспомнил сначала я, а потом и вы подхватили, Федор Игнатович. Но это мелочи, ведь автомобиль снова на ходу. А почему бы князю и его экипажу не присоединиться к нам? – обратился он к Мухину. – Мы, конечно, уже успели обсудить ралли и сыграть в бильярд, но ведь вечер только начался.

– Увы, – Мухин покачал головой, – завтра на рассвете гонщики отправляются в Мысовую и должны быть готовы к отъезду, а потому они просят извинения за свое отсутствие.

Матвей выскользнул из гостиной и направился к управляющему гостиницей. Он был рад, что Мухин, похоже, разделяет его сомнения по поводу столь скорого закрытия дела.