Пожар, при всех совокупных доводах о его случайности, требовал дальнейшего расследования. Эту мысль подкрепляло и то, что Аглая упомянула странное появление Като – тот не должен был быть здесь и не сопровождал караван Бушмакова. Даже не слышал о планирующейся поездке. А чтобы появиться здесь в одно время с ним, должен был выехать одновременно или даже раньше.

Карелин негромко спросил Николая Егоровича, перекладывавшего ключи за стойкой:

– Скажите, господин Като не останавливался здесь?

Батков, удивленный вопросом, отрицательно покачал головой.

– Нет, сударь, господин Като квартирует на улице Покровской, – ответил он. – Почти всегда там. Спокойное место и удобно для дела.

Матвей коротко поблагодарил и, надев форменную куртку наизнанку, направился на указанную улицу. Дойдя до нужного дома, он остановился на другой стороне, устроившись в тени высокого забора. Ждать пришлось недолго – вскоре в подъезд вошел Като. Карелин заметил повязку на его руке – точно в том месте, куда он ранил главаря шайки, напавшей на караван.

Матвей задумался. Ему хотелось бы остаться и продолжить наблюдение, но время было уже позднее, и он сильно устал после бессонной ночи. Он еще колебался, когда вдруг дверь снова открылась, и Като вышел на улицу. Теперь он был одет совершенно по-другому – в незаметную рабочую одежду: на нем были темная рубаха с закатанными рукавами и штаны из грубой ткани, на голове – старая кепка, натянутая на лоб.

Времени на раздумья не было, и Матвей отправился за японцем. Он шел осторожно, стараясь не привлекать внимания, прячась за столбами и прохожими, и внимательно наблюдал за каждым движением Като, который совсем не спешил. Японец остановился у расписания поездов, склонился к доске, изучая время отправления. Карелин, не теряя его из виду, встал немного поодаль и, скрестив руки на груди, притворился равнодушным прохожим.

Затем Като направился в трактир, где, видимо, общался с кем-то из знакомых. Когда он вышел, Карелин вновь последовал за ним.

На перроне Като вдруг свернул к поездам, и Матвей ускорил шаги, стараясь не отстать. Он заметил, как Като осмотрелся, затем, удостоверившись, что никто его не видит, залез в товарный состав, который готовился к отправлению в сторону Мысовой.

Матвей остановился на мгновение, ощущая, как внутри него нарастает волнение. Он был решительно настроен выяснить, что задумал этот человек, и вскочил на платформу соседнего вагона.

Глава 8

Итальянский экипаж, стремительно движущийся к Мысовой, внезапно наткнулся на препятствие. Дорога перед ним исчезла, растворилась в грязи, траве и сухих ветках. «Итала» остановилась на разъезде между Мысовой и Танхоем, и команда, собравшись вокруг нее, принялась обсуждать ситуацию.

Проблемы оказались серьезнее, чем они предполагали. Дежурный этого маленького разъезда, подойдя к ним, сообщил, что мосты в районе находятся в полуразрушенном состоянии и не выдержат вес автомобиля. Глубокие трещины и провалы, образовавшиеся на дороге после строительства Транссиба, оставили от прежнего пути лишь печальные воспоминания. Местами земля провалилась, обнажая вонзившиеся в землю камни и превращаясь в заболоченную трясину.

– Как же мы теперь проедем? – задумчиво произнес Гиларди, рассматривая карту, в то время как дежурный растерянно стоял рядом, удивляясь этим странным гостям.

– Надо сходить на разведку, – предложил Бартини, указывая туда, где дорога сворачивала в лес.

Князь Борезе с Этторе отправились вперед, но вскоре вернулись с недовольными лицами.

– Дорога в ужасном состоянии! Там такие ямы, что никакая машина не пройдет, – сообщил Гиларди, сбивая с обуви грязь.

Итальянцы разочарованно посмотрели на дежурного. Он вжал голову в плечи и развел руками, как будто понимал, чем вызвано расстройство иностранных господ: заброшенная дорога и груды камней оказались непреодолимыми препятствиями не по его вине.

– Это самое, вы свою повозку пока поставьте вот тут, под навес. Ага. А сами проходите в дом, погреться-покумекать. А мне, это самое, поезд встретить нужно. Вы обождите, обождите пока.

Раздался гудок, и дежурный побежал к железной дороге. Прибыл товарный поезд. И пока неторопливые кондуктор и дежурный проверяли и подписывали документы, в тени поезда что-то мелькнуло. Темная фигура проскользнула к краю одного из вагонов.

Като.

Приподнявшись, он осторожно выглянул из щели, наблюдая за действиями дежурного и поездной бригады. Японец выжидал момент, когда все будут отвлечены. Он тихо спрыгнул на землю, пружинисто приземлился и, оставаясь в тени вагона, оглянулся по сторонам. Поезд скрывал его от взглядов с платформы, и он успел заметить, что дежурный углубился в изучение бумаг. Като едва заметно выдохнул. Пробежал вдоль поезда и спрятался в кустах возле домика дежурного. Его целью был автомобиль. Като подошел к нему и стал что-то искать.

Матвей скрючился между ящиками в соседнем вагоне и осторожно наблюдал за происходящим, стараясь оставаться вне поля зрения Като. Он внимательно следил за каждым его движением: как тот выбирается из вагона, замирает, осматривается и плавно скользит к кустам. Впору было усомниться, что этот японец всего лишь торговый служащий: он явно умел не только подписывать бумажки.

Когда Като приблизился к автомобилю, Карелин выпрыгнул на перрон и рысцой побежал к домику дежурного, прячась за вагонами. Его сердце колотилось, но он сдерживал себя, дожидаясь того самого момента, когда Като начнет действовать. И вот, едва японец углубился в поиски внутри автомобиля, Матвей подошел ближе, встав всего в нескольких шагах от него.

Като ничего не подозревал. Его руки сосредоточенно скользили по ящикам и сиденьям, пальцы нетерпеливо ощупывали обшивку. Он открывал сумки, поднимал кресла. Но, судя по всему, не находил того, что искал. И когда резко обернулся в поисках новой цели, то увидел Карелина, спокойно стоящего перед ним. Ноги его будто приросли к земле, и японец замер, уставившись на Матвея.

– Стоять! – зачем-то крикнул Матвей, хотя Като и так никуда не двигался. – Вы арестованы.

Като замер, но ничего не ответил. Карелин шагнул ближе, указывая на повязку на руке Като.

– Вам придется много чего объяснить, включая нападение на караван, – произнес он с холодной решимостью. – Начнем с этой повязки.

Като медленно убрал руку с повязкой, стараясь скрыть ее от взгляда Матвея, но делал это неуклюже. В его манере движений сквозила японская сдержанность, но в этот момент она подводила его – нервное подергивание губ и легкое покачивание тела выдавали его внутреннее состояние. Карелин шагнул вперед и твердым голосом повторил:

– Господин Като, вы арестованы.

Его слова повисли в воздухе, и на мгновение даже ветер, казалось, замер, не решаясь нарушить тишину. Но в следующий миг Като совершил отчаянный рывок на волю. Карелин огляделся вокруг. Стрелять он не хотел. А при себе не было ничего, что могло бы остановить