которого появлялись в северных городках словно грибы после дождя. Это была одна из тех идей, которую я высказал главе гондервильского банка, когда стал одним из собственников. Удобно. Не надо таскать за собой тяжеленные сундуки с серебром.

В деревнях поменьше уже приходилось доставать серебро, которого я взял с собой не так уж и много. Здесь, в отличие от крупных поселений, вексель даже с моей подписью был обычной бумажкой.

Правда, среди селян были и продвинутые. Те же ветераны, которые после ранений или по возрасту уже доживали свой век на гражданке, брали мои векселя без проблем. Я там в качестве поощрения за смелость прописывал в них более крупные суммы за фураж или продовольствие.

Остальные селяне, бравшие только серебро, лишь посмеивались над бесполезными «бумажками». Ничего. Когда пойдут сплошным потоком караваны купцов и начнут без проблем обменивать или брать в качестве оплаты мои векселя за свои товары, те, кто смеялся, будут еще локти кусать. Ведь по «бесполезным бумажкам» доверившиеся мне получат почти вдвое больше серебра или купеческих товаров.

Следом за нашей почти тысячей конных с приличным отставанием шло двухтысячное пешее войско во главе с Гастоном Лафором, которого в тот день на совете я повысил до тысячника.

Судя по бумагам, выданным мне в королевской канцелярии, такие назначения были вполне в моей компетенции. Вплоть до вручения генеральской фибулы. А вот маршальские жезлы уже раздавал только король.

Я мазнул взглядом по фигуре барона Риса. На его плече красовалась небольшая генеральская фибула из теневого металла с изображением моего герба. Еще по одной такой фибуле я вручил графу де Потье и барону де Бакри, которые повели основную часть нашего войска в Сапфировую цитадель. Туда же отправилась и Хельга. Ее задачей было оценить местный госпиталь и по необходимости реорганизовать его.

Всех страйкеров из бывших Диких я оставил в Форте де Грис. Они — последний рубеж, если враг все-таки прорвется дальше в мою марку.

Урсула Хуг вместе с магами, прибывшими со мной в марку, отправилась обратно в Крысобой. Перед ее отъездом мы успели даже провести первое собрание нашей гильдии. Где я, как верховный магистр, посвятил саму Урсулу, а также Сигурда, Курта фон Харта, Георга фон Линца в магистры нашей гильдии. Там же я наградил всех страйкеров из моих ближников серебряными крыльями Стрикса. Я, как маркграф, имел на это полное право. Меня самого награждал маркиз де Крепон, бургомистр Тулона.

Помню, в тот день боевые маги, которых Самира Клеман сагитировала последовать за мной, наблюдали за награждением с неприкрытой завистью во взглядах. Ребята явно прониклись. Это вам не штаны протирать в столичных гильдиях. Тут, рядом с Тенью, жизнь, так сказать, бьет ключом. Карьерный рост налицо. Правда, попытка возвышения сопряжена с серьезными рисками для жизни. Какая-нибудь теневая тварь легко может откусить башку, но они сами сделали свой выбор.

От размышлений отвлекла неприятная вибрация в районе магического источника. Я слегка поморщился. Вултарн снова дает о себе знать.

Этот поганец сменил тактику. Видений больше не было. Он, словно почуяв что-то неладное в моем поведении, перестал мучать меня в снах. Мучения начались наяву. Видимо, каким-то образом поднакопив энергии, Вултарн начал исправлять те слабые места в своем плетении-коконе.

Этот процесс сопровождался болезненной вибрацией стенок моего мано-ядра, которая в свою очередь влияла на всю энергосистему, дестабилизируя ее жизнедеятельность. Как итог — за сохранение баланса я платил повышенным расходом энергии, а за попытки помешать восстановлению печати Вултарн наказывал меня болью. Но я не сдавался и хладнокровно наблюдал за действиями врага, терпеливо выжидая, когда он совершит ошибку…

Краем уха я уловил скрип множества колес, раздраженный мат, лошадиное ржание.

Барон Рис слегка пошевелился. Он быстро отсигналил пальцами сидевшим дальше по линии бойцам. Все происходило беззвучно, но я буквально кожей ощутил волну напряжения, пробежавшую вдоль тракта. Здесь, на нашей стороне, и там, напротив, в темной лесной чаще сотни гленнов готовили свои луки, одними губами читали свои наговоры. Боевая магия истинных ощущалась повсюду.

Мое сердце непроизвольно забилось быстрее. Ноздри, хищно затрепетав, втянули морозный лесной воздух. Ветерок принес запахи железа, человеческого и звериного пота, перепрелого сена, навоза и крови.

Из-за поворота показались первые всадники в красных плащах. На шлемах — багряные гербы ордена. Они ехали медленно, без опаски, весело переговариваясь о чем-то на своем мелодичном языке.

В первых двоих я без труда опознал страйкеров. Вайра была права — медиус и эксперт. Молодые, полные сил и, судя по всему, весьма довольные совершенными подвигами. Они, похоже, были полностью уверены в своей силе и неуязвимости. Даже разведку вперед не высылали. Эти земли они уже считали своими. Зря…

Я переглянулся с бароном Рисом и кивнул на ничего не подозревающих магов. Тот меня понял правильно. Этих двоих убираем первыми. Они, пусть и слабые маги, но, если дать им время на подготовку, у нас обязательно будут потери. Рис снова что-то отсигналил своим бойцам и, взяв стрелу, поднес ее бронебойный наконечник к своим губам. Не отрывая взгляда от врага, Илар Рис беззвучно заговорил со своим оружием.

Следом за группой всадников катились телеги, фургоны и повозки разных размеров и разного качества сборки. Лошади тянули тяжело. На телегах лежали мешки, ящики, коробки, узлы какого-то тряпья, сверху — связки сена.

Горожан, взятых в плен, я тоже увидел. Кто-то был подавлен и до сих пор переживал произошедшее, кто-то, бездумно таращась вперед, покорно плелся следом за телегами, но были и те, кто, мрачно поглядывая в сторону леса, управляли повозками. Эти явно не сдались.

Среди повозок был и фургон, из которого доносился многоголосый приглушенный женский плач. Я невольно сжал кулак. Не сложно догадаться, для чего везут этих женщин в Шеран.

Наблюдая за колонной, я машинально вел счет вражеских всадников. Эфирель была права — почти две сотни. Видимо, до штурма было больше. Вон две повозки с ранеными и убитыми. Защитники, значит, успели немного потрепать нападающих. На некоторых из раненых и убитых красные плащи.

С первого взгляда было понятно, что между багряным и наемным сбродом особой любви нет. Красные плащи вели себя с наемниками высокомерно и брезгливо. Те же в свою очередь хоть и повиновались, но исподтишка поглядывали на фанатиков с ненавистью и злостью.

Когда вся колонна полностью вошла в наш «коридор», я негромко прошептал:

— Приготовились.

Эфирель по цепочке передали мой приказ бойцам, которые отвечали за блокировку тракта спереди и сзади. Я краем уха услышал шорох. Это Игния, соединив ладони, приготовилась