ядра они метали в два раза дальше, чем обычные их собратья, и процесс подготовки к новому выстрелу проходил в разы быстрее.

Одноглазый Жак Шамо, наш мастер по баллистам, командовавший новой батареей, был похож на отполированный до зеркального блеска медный таз. Его люди, все эти месяцы испытывавшие в Крысобое каждую новую баллисту, были похожи на стайку муравьев, деловито сновавших рядом с монструозными гигантами.

Двенадцать расчетов баллистариев работали слитно, словно один механизм. Залп за залпом, под восхищенные выкрики зрителей, они методично превращали опушку леса в вырубку.

Но как оказалось, это было еще не все. Помимо простых каменных ядер, Урсула создала кое-что еще. По ее приказу из фургона, отличавшегося укрепленной броней, баллистарии аккуратно притащили два ящика. Они их еще не открыли, а я, благодаря своему дару, уже видел, что внутри покоятся снаряды с магической начинкой. Причем снаряды были двух размеров и имели разные энергоструктуры. По сути, каждый из них являлся магическим амулетом. Очень дорогим магическим амулетом. Собственно, именно поэтому я решил не тратить эти драгоценные снаряды на стрельбу по деревьям. Достаточно было знать, что Жак Шамо и его люди уже испытывали подобные снаряды. Да я и сам видел по энергоструктуре каждого ядра, что все сделано аккуратно и точно.

Что же касается эффективности, названия, которые дала Урсула своим творениям, говорили сами за себя. Те, что помельче, назывались «Стенобоями», а те, что крупнее и слегка продолговатые, «Стальным градом». Первые предназначались для штурма крепостных стен и ворот, а вторые заряжались картечью.

Я видел раскрасневшееся лицо Урсулы в тот день. Это был день ее триумфа. Ее старые чертежи и разработки обрели жизнь. Из-за дороговизны и дефицита материалов все ее изобретения никому не были нужны. Конрад Пятый, отец Верены, при дворе которого служила Урсула, так ей это и сказал. Так что до нашей с ней встречи все чертежи нашего мастера артефактора пылились в сундуке.

Помимо гигантских баллист, Урсула и ее помощники собрали из теневых материалов три сотни арбалетов, которыми по моему приказу были вооружены бойцы Гастона Лафора.

И это не считая копий, стрел, арбалетных болтов, щитов, а также амуниции. В общем, Крысобой был нашим секретным оружейным заводиком.

Гастон тоже присутствовал на совете, но по своему обыкновению насмешливо следил за происходящим, лишь иногда вставляя короткие язвительные вставки.

Иногда бывший капитан когорты Отчаянных бросал на меня нетерпеливые взгляды, как бы давая понять, что пора бы уже заканчивать этот спор и переходить к делу.

Собственно, он был не один такой. Барон Илар Рис, за все время не проронивший ни слова, тоже красноречиво поглядывал на меня. Под его рукой сейчас было около пяти тысяч стрелков, и я был полностью уверен, что он без лишних вопросов направит их туда, куда я ему укажу.

Наконец, споры и разговоры сами собой стихли. Мои командиры, или правильней сказать, уже генералы направили свои взоры на меня.

— Господа! — произнес я, обведя всех спокойным взглядом. — Я вас услышал. У каждого из вас были здравые доводы. Вести о перехвате продовольствия и гибели моей флотилии, а также полная блокада багряными границы вынуждает нас в корне менять весь наш первоначальный план. Кроме того, действия людей герцога де Гонди и герцога де Бофремона я расцениваю как провокационный и враждебный акт. Мое письмо с подробным отчетом о произошедшем уже отправлено королю. Но его величество далеко, а наши склады пустеют стремительно и, увы, пополнить их нечем. Посему мы должны действовать, пока у нас еще есть время.

Я замолчал и снова обвел всех взглядом. В зале повисла тишина.

— Мы должны снять блокаду с границы, чтобы к нам снова потекли обозы с продовольствием, — произнес я, и все зашевелились. — Наши разведчики докладывают, что в данную минуту на вестонской стороне сосредоточилось несколько крупных купеческих караванов. Им нужно срочно расчистить путь. Барон де Бакри! Граф де Потье!

Вервольф и старый маршал поднялись со своих мест и расправили плечи.

— На вас, господа, защита Сапфировой цитадели, — приказал я и повернулся к Илару Рису, тот тоже встал и вытянулся. — Барон, а мы с вами отправляемся на запад. Пора покончить с багряными и навести порядок на границе.

Глава 8

Королевство Кларон. В нескольких днях пути от Велеграда.

Ольгерд III сидел в своем походном шатре за столом и внимательно просматривал сделанные в этой поездке заметки. Снаружи шуршали палатки, звякала сбруя, где‑то коротко рявкнул кто-то из капитанов. Но в королевском шатре было тихо. Только потрескивание дров в очаге и шорох пергамента.

Он еще раз вдумчиво прошелся взглядом по листу, где было особенно много пометок, дописок, зачеркиваний и исправлений. Сейчас в своей руке король Кларона держал итоговый список войск, которыми он может располагать в грядущей военной кампании.

Первым в списке стоял его западный легион, тот, что располагался на границе с Бергонией, под командованием принца Родерика. Его средний сын, самый горячий и самый нетерпеливый из братьев, уже давно уговаривал Ольгерда выдвинуть войска и захватить восточную часть Бергонии. Тем более что тамошние дворяне и городские главы за последние месяцы буквально завалили королевскую канцелярию своими просьбами и мольбами взять их под свою руку. Казна принца Родерика за прошедший год весьма увеличилась за счет дорогих подарков от всех этих просителей.

Вторым был отмечен один из восточных легионов. Его пришлось вывести из‑под руки наследного принца Эдмунда. Восток был старой болью Кларона: степь, кочевники, быстрые набеги. Два легиона, которые Эдмунд увел на границу со степью, раньше были разумным решением. Они защищали страну от набегов и не давали степнякам расслабляться. Эдмунд, самый хладнокровный и расчетливый из всех сыновей Ольгерда, сумел завоевать репутацию удачливого полководца как среди своих бойцов, так и среди степных воинов.

Теперь же расклад изменился. Часть этого войска нужна была Ольгерду. Тем более что с Великой степью получилось договориться.

Ольгерд перевел взгляд на массивный свиток с чужими печатями и грубой вязью, лежавший среди бумаг. Он не любил степняков и не доверял им, но понимал цену договоров, когда их скрепляли не словами, а заложниками и браками.

Старшая дочь великого хана должна была стать женой Эдмунда. Взамен хан прекращал набеги на границу Кларона. Ольгерд не питал иллюзий: хан не станет «другом». Однако эта помолвка и перемирие нужны были не только Кларону, но и хозяину степи тоже. А если быть точным, мир с Ольгердом великому хану был сейчас необходим