class="p1">Бал в австрийском посольстве у княгини Паулины Меттерних стал событием. И не в последнюю очередь благодаря княгине Паулине – сплошь эксцентрическому явлению, которому в то время исполнилось немногим более двадцати. Всегда безбожно дорого одетая, она посмела носить открывающие лодыжки юбки, курила сигары и распевала эротические песни. Этим балом она хотела доказать кайзеру Наполеону, что Австрия из-за своего политического проигрыша ни в коем случае не стала слабее. Совершенно наоборот. Она блестяще представила австрийское посольство на Рю де Гренель. Княгиня превратила его в фантастический, завораживающе волшебный сад. Штраус и Бильзе-оркестр, спрятанные за рядом пальм, – «обычные музыканты» – должны были оставаться невидимыми на этом роскошном торжестве для высокопоставленных особ.

И того, что предлагалось гостям услышать, было предостаточно. Но, как сообщил очевидец: «Наконец-то пробил час и для вальса „На прекрасном голубом Дунае“. Без особого умысла, вероятно, просто из-за красивого названия, маэстро вспомнил о нем. И вот, к удивлению, – …вальс добился столь убедительного успеха, что не только в течение этого вечера был многократно повторен, но с того времени образует pièce de résistance[92] на всех последующих концертах, – как громогласно сообщали газеты о сенсационном успехе, – …Лавровое царство вернулось к своим венцам, как видно, страстно жаждущим… услышать вальс! Произведение им сразу же понравилось, и затем уже они все никак не могли им всласть насладиться…»

Важное решение после большой поездки

Во время всемирной выставки в Париже Штраус дополнительно в послеобеденное время и вечером играл в Cercle Interational («Черчле интернациональ»). Это клубное заведение в центре территории выставки функционировало как «биржа для промышленников всех стран». И именно там принц Уэльский, будущий король Англии Эдуард VII, услышал Штрауса. Ставший враз его поклонником, он пригласил маэстро в Англию, и Штраус согласился. 9 августа он покинул Париж и поехал в Лондон, где принял руководство променад-концертами в Ковент-Гардене. До 26 октября он дал 63 концерта. Англичане были без ума в особенности от Annen-Polka («Полька Анна»), Op. 117. Затем он вернулся на родину.

Успехи в Париже и Лондоне сподвигли Штрауса подумать о переводе своих выступлений из пространства застольных заведений в залы, где слушатели концентрируют свое внимание на музыке – как в новых Цветочных залах общества садоводства, – там публика сидела вокруг оркестра и внимала музыке.

Параллельно Иоганн Штраус создавал новые вальсы, к примеру, Künstlerleben («Жизнь артиста»), Op. 306. В 1868 году в честь большого праздника, организованного князем Хоэнлое в Аугартене, появился вальс Geschichten aus der Wienerwald («Сказки Венского леса»), Op. 325, а в следующем году Wein, Weib und Gesang («Вино, женщина и песня»), Op. 333, и немногим позже – Freut euch des Lebens («Радуйтесь жизни»), Op. 340. Во время последнего Штраус-сезона 1869 года в Павловске, когда Иоганн и Йозеф дирижировали, сменяя друг друга, возникла совместная композиция Pizzicato-Polka («Полька пиццикато»), Op. 449. Вальс достиг новых высот. До этого времени Иоганн Штраус сочинял танцевальные вальсы, теперь же его композиции затрагивали души людей – и входили в историю венской музыки[93].

Год ударов судьбы

Начало 1870 года было хорошим: в середине февраля во время концерта в зале Мужского хорового общества с большим успехом прошел дебют вальса Neu Wien («Новая Вена»), Op. 342, но уже через десять дней семью постиг удар. 23 февраля в возрасте 68 лет ушла из жизни Анна Штраус из-за нагноения легкого. На ее смертном одре Йозеф потерял сознание. Анна Штраус нашла последнее пристанище на кладбище Св. Маркса – далеко от своего супруга, Иоганна Штрауса. Сын Иоганн, терзаемый страхом ко всему, что связано со смертью, не сопровождал любимую матушку в последний путь – так же как и не появился на похоронах отца.

Но смерть матери была только первой ступенькой череды бед, обрушившихся на семью. В конце марта три брата Штраус – Иоганн, Йозеф и Эдуард – вместе выступили в зале Музыкального общества. Йозеф попрощался полькой Heitere Muth («Веселое настроение»), Op. 281, – он умер в июле того же года, вероятно, из-за опухоли головного мозга. И, наконец, в ноябре навечно закрыла свои глаза тетушка Жозефина, что управляла в Павловске железной рукой финансами.

Капелла, которая почти десятилетие была под руководством братьев Штраус как монопольное предприятие и, по выражению Марцеля Правого, «не давала другим шансов и ограждала себя по примеру мафии угрозами и средствами запугивания властителей танцевальных залов и заведений», после смерти Йозефа потеряла свой блеск. Хотя Эдуард и стоял во главе оркестра следующие тридцать лет, но времена и венское общество изменились. Эра пышных бальных мероприятий и праздников миновала. В садовых концертах и Conversationen[94] выступали расплодившиеся военные капеллы, а рядом с ними произрастали типичные для венской музыки Шраммель[95]. В последние десятилетия XIX века Штраус-капелла выступала в основном на воскресных концертах в Обществе музыки и за рубежом.

В 1870 году Иоганн Штраус пожинал плоды интенсивной работы в течение четверти столетия. Он дирижировал, сочинял и аранжировал – практически беспрерывно и до полного истощения. Теперь следовало меняться. В духе времени, которое уже давно сменило ориентиры.

На пути к оперетте

Итак, в Вене возросла роль театров. Прежде всего следует упомянуть Карл-театр, находящийся в непосредственной близости от жилого дома Иоганна Штрауса, на нынешней Пратерштрассе. Им руководил Иоганн Нестрой, известный сатирик домартовского периода[96]. Со своим безошибочным чутьем на все новое, возбуждающе действующее на публику, он первым поставил оперетты Жака Оффенбаха Die Hochzeit bei Laternenschein («Свадьба под светом фонарей»)[97] и Orpheus in der Unterweld («Орфей в аду»). Это произвело эффект разорвавшейся бомбы. Публика была в восторге. Фридрих Штрампфер, директор Театра ан дер Вин, открывший Мари Гайстингер, будущую королеву Венской оперетты, также успел заскочить в тот же поезд. Оба театра заключали договоры с Оффенбахом о предоставлении им оперетт – и вся Вена была у их ног.

Иоганн Штраус сначала издали наблюдал за всем этим действием. Но Этти не дремала. Согласно легенде, она втайне от мужа взяла некоторые рукописи Иоганна Штрауса и отнесла их в Театр ан дер Вин. Там к ним сделали инструментовку и написали тексты. Затем Штраус был приглашен в пустой театр, прослушал свою пропетую со сцены музыку – и был в восхищении.

Правда это или нет – но лед тронулся, Штраус начал писать оперетты. Вначале на пробу. Но все же с уверенностью, что он достиг определенной точки в жизни, начиная с которой его музыкальное творчество должно