В феврале 1871 года Indigo und die vierzig Räuber («Индиго и сорок разбойников») отпраздновал премьеру в Театре ан дер Вин, которым теперь руководили Максимилиан Штайнер и Мари Гайстингер. За неделю до этого Штраус впал в депрессию и из-за «болезненности» даже отказался от места придворного бального музыкального директора, которое уже через год унаследовал Эдуард.

Премьера же заставила позабыть обо всех неврозах и страхах. В тот момент, когда Штраус встал за дирижерский пульт, раздались бурные аплодисменты. И стоило только прозвучать первым вальсовым мелодиям, как музыку заглушили овации публики. Постановка увенчалась успехом. В Вене взошли две опереточные звезды, которые вступили в настоящее соревнование: в Театре ан дер Вин Штраус дирижировал «Индиго», в Карл-театре Оффенбах – Die Prinzessin von Trapesunt («Принцессой Трапезунт»).

«Индиго» была сыграна в Вене при полном аншлаге 70 раз и принесла большие сборы. Частично переработанная, позже она была поставлена во многих других городах: Берлине, Гамбурге, Мюнхене, Париже, Лондоне и Неаполе. И Иоганн Штраус, окрыленный успехом и непомерных размеров выручкой – 26 000 гульденов, тут же взялся работать над следующей опереттой Carneval in Rom («Карнавал в Риме»). Однако далеко дело не продвинулось. Виной стало новое большое заманчивое приключение: зов Америки.

В Америку

Как-то в дом Этти и Иоганна в Хитцинге пожаловал некий американец. Это был Патрик Сарсфилд Гильморе, bandmaster и яркая личность. К столетию независимости Северной Америки он собирался организовать в Бостоне Всемирный фестиваль мира и активно повсеместно рекламировал National Peace Jubilee: самому большому концерту всех времен и народов в самом большом зале мира с самым большим оркестром и самым большим хором суждено было стать настоящим событием. Было ангажировано множество военных оркестров из Америки, Англии, Франции и Германии, и не хватало только главного героя всемирной выставки – Иоганна Штрауса.

Венский король вальса долго медлил с ответом. Его ужасали далекие путешествия. В поезде то и дело задергивал шторы, а когда поезд въезжал в туннель – ложился на пол. Плавание по морям было для него также мытарством. «В Америку? Что я там позабыл? – вопрошал он. – Здесь я имею деньги, почести, развлечения – и Вену!» И он робко задал Гильморе вопрос: «А если меня там зверски убьют ваши индейцы?»

Американец не нашелся, что на такое ответить. Он предложил за дирижерство 16 концертами в Бостоне и тремя в Нью-Йорке вознаграждение в 100 000 долларов. В придачу свободный проезд и полное довольствие для Этти, ее камеристки и слуги. Штраус подождал, пока деньги пришли на текущий счет Англо-банка, и только тогда начал готовиться к путешествию. И вот 1 июня 1872 года небольшая группа пассажиров взошла на корабль в гавани Бремена.

Вопреки опасениям, путешествие удалось. Некая военная капелла исполняла на палубе мелодии Штрауса, а маэстро совсем не испытывал морской болезни. Более того, он развлекался тем, что вместе с капитаном покуривал сигары и потягивал коньяк. 16 июня корабль прибыл в Нью-Йорк и без остановки отправился дальше в Бостон. Там Иоганна Штрауса встречали огромные рекламные плакаты, где он был изображен как король, троном которого являлся земной шар, а скипетром – его тактовая палочка. Уже в день приезда состоялась репетиция в монстровском Coliseum («Колизее»), размерами 165 на 100 метров и вместимостью 100 000 персон. Хотя и не со столь большим оркестром из 2000 человек, как заранее говорил Гильморе, но, по крайней мере, с 800 музыкантами.

Казалось, фестиваль предвосхищал знаменитый Вудсток[98]. Начало было блестящим. Гильморе дирижировал общим оркестром из 1000 человек, с остальными 1000 музыкантами из объединенных американских военных капелл и еще Full Chorus в 20 000 голосов, для которого были ангажированы субдирижеры, он изъяснялся с помощью мегафона.

Иоганн Штраус значился в программе 10-м номером. Он дирижировал Grand Conzert Waltz On the Beautiful Blue Danube. С воодушевлением и профессионализмом. Публика неистовствовала и требовала повторения. Затем следовали вальсы «Утренние листки», «1001 ночь», «Вена, женщина и вино», «Новая Вена» и в придачу сочиненный в Бостоне Jubilee Waltz с мелодией из гимна США. На бис в большинстве случаев исполнялась «Пиццикато полька». Electric Strauss стал некоронованным королем монстер-фестиваля, как только прозвучал вальс «На прекрасном голубом Дунае». С этого времени ему и его слуге, несшему скрипку, дорогу к дирижерскому пульту прокладывали шесть констеблей, дабы защитить их от неистового преклонения американцев.

Действительно ли Штраус дирижировал монстер-хором вместе со своими субдирижерами, музыкальные критики подвергают сомнению. Во всяком случае программа представляет, что 20 000-голосый хор и 2000 музыкантов должны были выступать с цыганским хором из Trobadour («Трубадура») Верди только после вальса «На прекрасном голубом Дунае», и то под руководством Гильморе.

В Бостоне Штраус вдохновил не только публику в Колизее, но и газетных репортеров. Уже в первом интервью некоему обозревателю из New York World он подтвердил, что умеет обращаться с прессой так же искусно, как и со скрипичным смычком. Во время интервью Штраус сидел в Бостоне в Orpheus Club за пианино, играл вальс «На прекрасном голубом Дунае», а гости подпевали. Затем он весело болтал о том, что в России ему приходилось постоянно держать подле себя роскошного ньюфаундленда, и поскольку в качестве сувенира россиянки требовали от Штрауса локон с его головы, бедный пес вернулся домой в Вену лысым. Подобный ньюфаундленд пригодился бы ему и сейчас…

Снова домой

В Америке на Штрауса посыпались предложения. Менеджеры, обивая пороги, пытались перенести успех Бостона и в другие города. Но маэстро согласился только на три концерта в Нью-Йорке. И то лишь после того, как был установлен фиксированный гонорар за вечер в размере 1250 долларов. Затем на пароходе Donau он вернулся назад в good old Europe. Но не в Вену, где тогда свирепствовала холера, а в Баден-Баден. У него там был запланирован двухмесячный курс лечения. Но и там Штраус не довольствовался только диетой и питьем минеральной воды. В благотворительных целях он дирижировал курортной капеллой, там же состоялось его знакомство с Иоганнесом Брамсом, переросшее в тесную дружбу. Заодно маэстро приобрел верного поклонника в лице кайзера Вильгельма I, который не пропускал ни одного из его концертов и прежде всего ценил «Сказки Венского леса». Вильгельм I отблагодарил – иначе, нежели кайзер в Вене, – большим знаком отличия. Он удостоил Штрауса Roten Adlerorden[99].

Штраус вернулся в Вену набравшимся сил и жаждущий деятельности. Он сразу же приступил к работе над начатой до отъезда опереттой «Карнавал в Риме». Премьера этой оперетты