больниц, школ и покровитель искусства. В 1861 году кайзер Франц Иосиф наградил его: посвятил в рыцари. Тодеско принадлежал к так называемому «второму обществу» – недавно пожалованной дворянством аристократии. Он был одним из многих нуворишей времен Рингштрассе, которые на основании их «законченного полуобразования» являлись мишенью для сатириков и карикатуристов. Высказывания, произнесенные им или приписываемые ему, передавались из уст в уста. Тем не менее ему удавалось собирать в своем доме лучших деятелей искусства.

Именно в салоне банкира Тодеско на Кернтнерштрассе Этти и Шани влюбились друг в друга. Штраус пришел туда, дабы музицировать с бельгийским виртуозом-скрипачом Генри Виукстемпом. Этти, вероятно, давно утомленная жизнью в мире бирж и банков и полная тоски о стабильном общественном положении, поняла: «этот или никто». Штраус, уставший от многих любовных похождений и афер и жаждущий покоя, уюта и женщины с материнской заботой подле себя, вероятно, думал аналогично.

Решение начать новую жизнь с более молодым возлюбленным, который был младше ее, по крайней мере, на семь лет, означало для Этти подвести черту под ее прежней биографией. При этом она поступила весьма радикально: передала младших из своих семерых детей, в возрасте от десяти до 21 года, на воспитание их отцам – и позже больше не заботилась о них. Рожденная в 1841 году Генриетта уже в 1853 году была удочерена ее предположительным отцом Петером, кавалером ди Гальвани, архитектором Гальванихофа со знаменитыми анкерными часами. Франциска и Луиза с 1863 года носили фамилию Тодеско и, стало быть, смогли заключать «аристократические браки». Франциска первый раз вышла замуж за венгра Александра Эроса фон Батленфаля, а затем стала женой принца Филиппа фон Лихтенштейна. Таким образом, падчерица Штрауса получила дворянский титул, о котором король вальса напрасно мечтал в течение всей своей жизни.

Свадебная стратегия

Понятно, что Анна Штраус была не в восторге от выбора своего сына. Однако она видела, как сильно в последние годы его утомили летние сезоны в России, знала, как он был уязвим и подвержен опасностям, и поэтому с уважением отнеслась к его решению жениться и, подобно Этти, начать новую жизнь. Даже если бы это в дальнейшем означало оставить дирижирование и передать его, вплоть до Фольксгартен-концертов, братьям Йозефу и Эдуарду. Так гениальный стратег семьи, мать Анна, давно и незримо на заднем плане тянувшая нить Штраус-оркестра, строго следовала тайно разработанному плану до самого момента свадьбы своего первенца.

6 апреля 1862 года Эди должен был дебютировать как руководитель Штраус-капеллы. В конце июля Пепи предстояло оформить иностранный паспорт для России и с начала августа совместно с Шани возглавлять оркестр в Павловске. 6 августа Шани следовало тяжело «заболеть», передать капеллу Пепи и отбыть в Вену.

И в самом деле, все шло согласно плану. В Павловске Шани привел в оправдание проблемы со здоровьем и отправился в Вену, не посвятив при этом брата в свои свадебные планы. Там 24 августа он сообщил о свадьбе. Затем все покатилось очень быстро. За день до венчания он словно громом поразил своего многолетнего издателя Хаслингера следующим письмом: «Милый друг Хаслингер, постыдно обманутая издательская душа! Согласен ли ты завтра в 7 часов утра явиться ко мне, дабы через час стать свидетелем на последующем бракосочетании? Отвечай сразу же, обманутый нотный баловень. Жан».

Хаслингер не подвел. Венчание состоялось 27 августа в девять часов утра в соборе Св. Штефана. Невеста появилась в будничном костюме. Семикратной матери воспрещалось наряжаться в белое платье с миртовым венком. Два дня спустя молодожены отправились в свадебное путешествие в Венецию и Триест. Совсем уж безмятежным их кажущееся счастье не было. К медовому месяцу добавилось пребывание на курорте, куда врачи настойчиво советовали направиться постоянно сверх меры загруженному маэстро, дабы предотвратить «паралич мозга».

Барон Тодеско при расставании со своей многолетней спутницей жизни тоже проявил великодушие и предоставил ей 60 000 гульденов. Сумму такого же порядка смогла передать молодой паре и мать Анна Штраус. Это были поступления от Павловских концертов, которые тетя Жозефина, как старательная бухгалтерша, накопила для своего племянника. Итак, в финансовом плане у Иоганна с Этти не должно было быть никаких хлопот. Вскоре нашлась и достойная квартира. В 1863 году чета въехала в дом на нынешней Пратерштрассе, 54, где появился вальс An der schönen blauen Donau («На прекрасном голубом Дунае»). В 1870 году они купили прелестную виллу на сегодняшней Максингштрассе, 18, напротив входа в Шенбруннский дворцовый парк. Там появилась Fledermaus («Летучая мышь»).

Этти, спутница

Этти оказалась идеальной спутницей короля вальса. Некогда прославленная солистка, чьи бесчисленные романы, так же как и связь с новым богатым биржевым магнатом, давали желанную пищу для дружеских сплетен, она превратилась в мудрую, заботливую, обаятельную и снисходительную замужнюю даму. Она оказывала поддержку ее столь занятому, перегруженному делами супругу и великодушно не замечала его случайных «амуров». Она была той, которая как секретарь и менеджер ограждала его от повседневных хлопот, организовывала его концертные туры и копировала ноты. И она была рачительная супруга, сумевшая создать ему в Хитцинге в вилле Штрауса элегантный и одновременно уютный домашний очаг. Со вкусом, но не напыщенный. И всего лишь на расстоянии нескольких шагов от Доммайера, что всегда пробуждало у Штрауса приятные воспоминания о его творческих истоках.

Уже в апреле 1863 года Этти сопровождала своего мужа в Россию. В одном из писем к жене издателя Хаслингера она сообщила в свойственной ей остроумной манере, что на нее пялились, как на жену «поглотителя женских сердец», который, подобно заурядному удаву, еще удерживает в пасти одну хорошенькую барышню, а другая уже ждет своей очереди. В том же письме она положила конец молве, что произвела фурор на русских мужчин. Ставшая уже довольно пышненькой, Этти возразила в привлекательной самокритичной форме: «Я и влюблять русских – нонсенс… Мне еще удается как-то вызывать интерес у своего муженька, поскольку его голова страдает. Бог помогает мне – если он выздоровеет, тогда, наконец, должен распознать, какую тыкву он подстрелил. И поскольку я, как хорошая жена, дарованная небесами, желаю и вымаливаю его полное излечение, то мне не остается ничего более, как тщательно наводить красоту и никогда больше, как сейчас, не разрешать ему взирать на себя в неопрятном виде – поскольку тогда выйдут наружу все мои ухищрения».

В Павловске Этти также выступала сама. Она исполнила специально написанный для нее Иоганном упоительно красивый романс Dolci Pianti («Сладкие слезы»), Op. 283, в Санкт-Петербурге – песни Шуберта, Мендельсона и Шумана. Ее почти каждый