на остров Северного моря Фёр. Они не спешили с возвращением домой и все лето провели на севере, вероятно, выжидая, пока новый, построенный еще по планам Этти дворец на Игельгасе, сегодняшней Иоганн-Штраус-гасе, не будет готов. Между тем у Штрауса находилось время и для сочинительства. Из Фёр Иоганн привез вальс Nordseebilder («Картины Северного моря»), Op. 390. Осенью молодожены поселись в Igelheim («Игельхайме») в Вене. Это была последняя радость в подходящем к концу 1878 году. На семейном небосклоне появились первые грозовые тучи. Лили, как казалось ей, не уделяли должного внимания, и она разочаровалась в стареющей звезде как в мужчине. А затем 18 декабря в Театре ан дер Вин премьеру новой оперетты Штрауса Blindekuh[105] («Жмурки») отнюдь не постиг успех. Во-первых, дело было в неудачной драматургии «Жмурок», а во-вторых – в действительно плохом тексте, к которому из-за отсутствия зарекомендовавших себя либреттистов Целля и Женэ был привлечен Рудольф Кнейсель.

Вскоре критики начали травить маэстро. Они писали, что Штраусу не хватает «энергии Трефц», что его творческая сила ослабела. Но уже следующая оперетта показала обратное: 1 октября 1880 в Театре ан дер Вин премьера Der Spitzentuch der Königin («Кружевной платок королевы») была воспринята публикой великолепно.

«Веселая война» – и развод

Лили и Жан долго обставляли свой двухэтажный с ренессансным фасадом дворец «Игельхайм». На первом этаже разместились спальня и помещения для торжественных случаев, салон для приема гостей и зал для трапез. В партере находилась столовая, кофейная с бильярдным столом и рабочий кабинет композитора. Комната, выходившая в сад, была скромно меблирована письменным столом с конторкой и соединялась с соседней комнатой, в которой стояла фисгармония. Ее Штраус, скрипач, предпочитал клавиру при апробировании своих новых мелодий.

От венской общественности нельзя было утаить, что парус в доме Штрауса сдулся. Из уст в уста передавали о банальных ссорах пары и столь же рутинных примирениях. В 1880 году Лили в основном занималась благоустройством новой приобретенной виллы Штрауса в Шенау, вблизи Бадена. Она безразлично относилась и к работе своего супруга, и к нему самому – это не вызывало сомнений. И это было не без оснований. Анна, незамужняя сестра Иоганна Штрауса, открыла глаза своему брату на правду. У Лили были отношения с Францем Штайнером, сыном Максимилиана Штайнера, бывшего директора Театра ан дер Вин, умершего весной того же года.

Об этом уже давно знала вся Вена, и Штраус был поражен, словно молнией. Как он при этом сочинил вальс Myrthenblüten («Миртовые соцветия»), Op. 395, для свадьбы кронпринца Рудольфа с принцессой Бельгии Стефанией, одному богу известно. А ведь еще были репетиции новой оперетты Der lustige Krieg («Веселая война») в Театре ан дер Вин. На этот раз Лили проявила интерес. Франц Штайнер назначил ее ассистенткой театра. Новое положение обязывало ее во все вмешиваться. Она изводила либреттистов, требовала сокращения текста и определяла время нахождения персон и даже место действия третьего акта. Она доводила все до невыносимого накала и портила нервы всем участникам. Но самому произведению это пошло на пользу. Премьера 25 ноября 1881 года стала явной удачей. Вскоре пропетый Жирарди Вальс-поцелуй Nur für Natur («Только для природы»), Op. 400, был у всех на устах.

Спустя несколько дней после премьеры сгорел Ринг-театр[106]. Погибло почти 400 человек. После этого никто не изъявлял особого желания посещать театры. До того, пока оперетта «Веселая война» могла бы осуществить свое победное шествие вокруг света, должно было пройти время. А затем она была сыграна на 130 сценах мира. Венские же журналисты, ввиду семейного кризиса в доме Штрауса, с наслаждением преобразовали название оперетты: «Домашняя война» – с Лили, «Веселая война» – с Жирарди.

В данных обстоятельствах Штраусу больше не хотелось приносить новые произведения в Театр ан дер Вин. Он думал, куда бы уехать. Первым на ум пришел Париж. О плане быстро расползлись слухи. Журнал «Бомба» взорвался карикатурой – Штраус с дорожным сундуком изображался на пути в Париж с подписью: «Это был бы первый „марш“ Иоганна Штрауса, который в Вене никому не пришелся бы по вкусу».

Следующей идеей стал Берлин. Как нельзя кстати Штраус получил интересное приглашение со Шпрее. Там планировалось построить Фридрих-Вильгельмштадтский театр. Директор Юлиус Фритцше предложил Штраусу в октябре 1883 года приурочить к открытию новой сцены премьеру новейшего произведения композитора. Это звучало заманчиво. Штраус сразу же согласился и взялся за работу над Eine Nacht in Venedig («Ночь в Венеции»), либретто для которой опять предоставили Целль и Женэ. На итальянский сюжет, о котором Штраус уже давно мечтал.

Но до этого еще пришлось пережить много тяжелых ситуаций и душевных кризисов. Летом 1882 года Лили поехала на воды во Франценсбад. Оттуда она призывала своего супруга вернуться к ней, а также, в связи с этой оказией, просила руководить благотворительным концертом. Штраус нашел чрезвычайно сердечные слова. Он уверял, что ее Жан считает минуты до встречи с женушкой, что его сердце по-прежнему обращено к ней. Но от приезда в Франценсбад Штраус уклонился под предлогом того, что это отвлекло бы его от нынешнего творческого расположения духа. После окончания курортного лечения они смогли бы встретиться в Шенау, вместе попили бы пивка, разложили бы пасьянс, и так было бы намного лучше…

Красивые слова не помогли. Вскоре после возвращения в Вену Лили съехала из «Игельхайма» и переселилась в квартиру для артистов в Театре ан дер Вин. 9 декабря раздел «хлеба и крова» приобрел законодательную силу. В будущем Лили не была уготована счастливая участь. Уже в 1884 году Лили и Штайнеру из-за больших долгов пришлось оставить руководство Театром ан дер Вин. Лили долгое время проживала в Берлине, где с весьма посредственным успехом содержала фотостудию, а затем вернулась назад в Вену. Ее случайно встретили в Шенау, где она печально прогуливалась вблизи виллы Штрауса. В 1919 году в Баде Тацмансдорф Анжелика, полностью обнищавшая, умерла от рака.

Третья госпожа Штраус

И на этот раз Штраус недолго оставался в одиночестве. Следующая дама сердца оказалась быстро на месте. Она была еще моложе Лили. Ею, как выяснилось, была старая знакомая Иоганна Штрауса, Адель Штраус, урожденная Дойч, увидевшая свет в еврейской семье в первый день нового, 1856 года. В 1874 году она вышла замуж за железнодорожного служащего Антона Штрауса, сына банкира Альберта Штрауса, который – какое совпадение – тоже проживал в доме-Олене в Леопольдштадте. Не будучи в родстве, он был в очень хороших дружественных отношениях с Анной Штраус и даже давал