– Там еще вещи для тебя, мастер Робинтон, – сказал Идаролан, показывая на террасу.

– Ты и твоя команда должны поесть вместе с нами, мастер Идаролан, – заявила Лесса.

– Я надеялся, что ты предложишь. Хоть я особо и не распространяюсь на этот счет, но порой мне страшно хочется красного мяса, а не белого.

– Мастер Робинтон! Ты только посмотри! – послышался удивленный голос Менолли, которая инспектировала один из шкафов, выстроившихся вдоль стен между окнами. – Могу поклясться, это почерк Дерментли! Все до единой обучающие песни и баллады, записанные на листах и переплетенные в синюю кожу! Ты все хотел попросить об этом Арнора!

Издав удивленный возглас, арфист начал открывать папку за папкой, оценивая искусно подобранное содержимое. Затем он перешел к исследованию остальных шкафов. Только послеполуденный зной погнал всех на пляж, чтобы искупаться и охладиться. Брекка пыталась протестовать, заявляя, что арфисту нужно отдохнуть в тишине и покое, но Фандарел, усмехнувшись, показал на Робинтона, который резвился в воде вместе с остальными.

– Он теперь наслаждается иной разновидностью отдыха. Оставь его. Скоро ночь, еще успеет поспать!

По мере того как солнце клонилось к горизонту, поднимался вечерний ветерок. Принесли одеяла, плетеные циновки и скамейки, чтобы все гости могли расположиться удобно. Когда прибыли Ф’лар и Ф’нор, арфист восторженно их приветствовал и пожелал показать им свой прекрасный холд. Он был несколько разочарован, узнав, что им здесь уже все знакомо.

– Ты забыл, сколько народа помогали его строить, Робинтон, – сказал Ф’лар. – Вероятно, это самый известный холд на всей планете!

В это мгновение Шарра и корабельный кок, отличавшийся крайней худобой, поскольку, по его словам, только такой мог поместиться в камбузе «Рассветной Сестры», напоминавшем скорее чулан, объявили, что ужин готов. Изголодавшиеся гости едва не сбили их с ног.

Когда никто уже не мог съесть больше ни кусочка и даже мастер-арфист лишь маленькими глотками прихлебывал вино, гости разделились на группы: Джексом, Пьемур, Менолли и Шарра в одной, матросы в самой большой, а всадники и мастера в третьей.

– Интересно, что они замышляют? – мрачно пробормотал Пьемур, глядя на напряженные лица третьей группы.

– Полагаю, все то же самое, – рассмеялась Менолли. – Робинтон на корабле так усердно изучал твои карты и отчеты, что от его взгляда на них едва не выцвели чернила. – Она подтянула колени к подбородку и застенчиво улыбнулась. – Завтра прилетает Сибелл с Н’тоном и мастером Олдайвом, – сказала она и быстро продолжила, прежде чем кто-либо успел вставить хоть слово: – Насколько я понимаю, Сибелл, Н’тон и Ф’лар присматривают за людьми Торика и всей оравой сыновей северных лордов. Им поручили составить карту западной части… граница которой проходит по той самой Чернокаменной реке, про которую ты говорил, Пьемур!

Пьемур застонал, картинно ерзая на песке.

– Клятое место! Чтоб я никогда его больше не видел! – Он вознес кулак к небу, подчеркивая свою решимость. – Я несколько дней искал щель в утесах на другом берегу, чтобы выбраться оттуда. Потом пришлось заставить Дуралея спрыгнуть со скал в воду и переплыть реку. Едва на обед рыбам не угодили!

– А мы, – продолжала Менолли, – вместе с Ф’нором и мастером-арфистом будем исследовать эту сторону.

– Надеюсь, вглубь суши? – резко спросил Пьемур.

Менолли кивнула.

– Насколько я понимаю, – она оглянулась через плечо на предводителе Вейров и мастеров, – Идаролан может проплыть вдоль побережья…

– Если ему так хочется – пусть. Я уже достаточно набегался!

– Да успокойся ты, Пьемур. Никто тебя не заставлял…

– Вот как?

– Хватит, Пьемур, – раздраженно бросил Джексом. – Значит, идем вглубь суши?

Менолли снова кивнула. Все посмотрели в сторону Горы, хотя с того места, где они сидели, ее не было видно.

– И завтра здесь будет мастер Олдайв, – улыбнулся Джексом, – так что я снова смогу летать в Промежутке!

– И что толку? – фыркнул Пьемур. – Все равно тебе сперва придется добираться по воздуху.

– Меня это нисколько не огорчает.

Застигшая всех врасплох ссора файров среди деревьев отвлекла Пьемура, который, как был уверен Джексом, намеревался завести вечную унылую песню. На фоне зеленой листвы виднелись два золотистых пятнышка.

– Красотка и Фарли, наведите порядок! – воскликнула Менолли и удивленно огляделась. – Здесь только наши файры, Джексом. Мы что, распугали всех южных?

– Сомневаюсь. Они постоянно прилетают и улетают. Подозреваю, они прячутся среди листвы, не осмеливаясь приблизиться к Рут’у.

– Ты еще что-нибудь выяснил про их людей?

К своему стыду, Джексом вынужден был признаться, что даже не пытался.

– Столько всего происходило…

– Я так и думала, что ты все забросишь, – раздраженно заметила Менолли.

– Что? Лишить тебя такого удовольствия? – Джексом изобразил удивление и обиду. – Даже не мечтай…

Внезапно он замолчал, вспомнив свои крайне странные сны, которые он видел будто одновременно сотнями глаз. Вспомнил он и слова Брекки в тот день, когда Рут’ впервые сразился с Нитями: «Трудно видеть одно и то же тремя парами глаз». Не видел ли он на самом деле свои сны глазами множества огненных ящериц?

– Что такое, Джексом?

– Возможно, что-то такое мне снилось, – неуверенно рассмеялся он. – Слушай, Менолли, если тебе сегодня что-то приснится, постарайся запомнить, хорошо?

– Приснится? – с любопытством спросила Шарра. – Что именно?

– А тебе ничего не снилось? – Джексом повернулся к ней. Шарра, как обычно, приняла свою любимую позу, замысловатым образом скрестив ноги, что явно удивляло и смущало Менолли.

– Конечно. Только… как и ты, я ничего не помню, кроме того, что все казалось размытым. Будто взгляд мой во сне терял остроту.

– Интересная мысль, – проговорила Менолли. – Взгляд во сне теряет остроту…

Пьемур застонал и ударил кулаками по песку:

– Ну, сейчас будет очередная песня!

– Да успокойся ты! – раздраженно взглянула на него Менолли. – Похоже, путешествие в одиночку здорово тебя изменило, Пьемур, и мне эта перемена совсем не нравится.

– Кто говорит, что тебе все должно нравиться? – огрызнулся Пьемур и, плавным движением поднявшись на ноги, зашагал в лес, сердито проламываясь сквозь кусты.

– Давно он такой обидчивый? – спросила Менолли у Джексома и Шарры.

– С тех пор как появился здесь, – ответил Джексом и пожал плечами, давая понять, что изменить его так и не удалось.

– Не забывай, он очень беспокоился за мастера Робинтона, – медленно проговорила Шарра.

– Мы все беспокоились за мастера Робинтона, – сказала Менолли, – но это не повод кидаться на других!

Наступила неловкая тишина. Внезапно Шарра расплела ноги и встала.

– Хоть кто-нибудь удосужился сегодня покормить Дуралея?

Она ушла в лес, хотя и не совсем в ту сторону, что Пьемур.

Менолли долго смотрела ей вслед. Когда она повернулась к Джексому, он увидел тревогу в ее глазах, но они тут же озорно блеснули, вновь обретя свой обычный голубой цвет.