куда они могли исчезнуть. Следов было мало — лишь остатки темной энергии, проникающей в землю.

— Мы найдём её, — наконец сказал Кай. Его голос был холодным, но в нём звучала уверенность. — Где бы он ни спрятал её, мы найдём.

Амрэй медленно поднял голову, в его глазах снова загорелась решимость.

— Ты прав, — сказал он глухо. — Найдём. Даже если для этого придётся уничтожить всё, что нам противостоит.

Ночь сгустилась ещё больше, поглощая переулок. Некроманты стояли вдвоём, и в их тишине был заключён негласный обет — идти до конца, не останавливаться, пока Окси не вернётся.

Глава 24

Дождь превращал пыль в переулке в грязь, тонкие струйки воды стекали по потрескавшимся стенам и сливались в лужи, отражая блеклый свет уличных фонарей. Амрэй стоял неподвижно, его плечи слегка опустились, а взгляд был устремлён вдаль, словно пытаясь прорваться сквозь завесу тьмы и дождя туда, где исчезла Окси. Внутри него было пусто, как будто вместе с ней Теодор забрал частичку его самого.

Кай, стоя рядом, скрестил руки на груди и молчал. Некромант знал, что слова сейчас бесполезны. Амрэй, поглощённый своими мыслями, всё равно их не услышит, а дежурные фразы утешения только усилили бы его гнев или отчаяние.

Амрэй медленно вдохнул, закрывая глаза. Он пытался сосредоточиться, почувствовать тонкую магическую связь, которая всё ещё тлела где-то на грани его восприятия. Её впечатление. Оно не исчезло, не оборвалось. Окси жива, он чувствовал это. Но связь была словно покрыта льдом, скользкая, холодная, почти недосягаемая.

— Она где-то далеко, — наконец произнёс Амрэй, его голос звучал тихо, но решительно. — И это место... Оно тёмное. Ледяное.

Кай слегка повернул голову, слушая друга.

— Теодор, вероятно, вернулся на базу Инквизиции, — сказал он после паузы. — Или в одну из своих личных резиденций. Он любит контролировать ситуацию, быть уверенным, что никто не сможет его достать.

Амрэй кивнул, сжимая кулаки. Его мокрая от дождя одежда прилипала к телу, но он не замечал холода. В голове уже выстраивался план.

— Если это Инквизиция... — начал он, но Кай перебил:

— Если это Инквизиция, нас ждёт один адский расклад. Мы оба понимаем, что Теодор сделал всё, чтобы замести следы. Но нам нужно время, чтобы собрать информацию.

Амрэй поднял взгляд на Кая, его глаза горели холодным огнём.

— Времени у нас нет, — отрезал он. — Каждый миг, что она находится с ним, — это пытка для неё.

Кай вздохнул, закрывая глаза на мгновение, прежде чем снова заговорить:

— Я не говорю, что мы будем медлить. Но сейчас мы вдвое слабее его. Мы не найдём её, если он раздавит нас при первой встрече.

Амрэй молчал, но взгляд его потеплел. Он понимал правду в словах Кая, как бы ни хотел броситься за Окси прямо сейчас.

— Хорошо, — наконец произнёс он, глухо, почти неохотно. — Мы подготовимся. Но клянусь, Кай... Если нам придётся войти в самое сердце Инквизиции, я сделаю это.

Кай усмехнулся, опуская руки.

— Что ж, я с тобой. Как всегда.

Они вновь замолчали, но в этом молчании было больше решимости, чем пустоты. Дождь продолжал лить, скрывая их фигуры в переулке, пока два некроманта медленно исчезали в ночи, готовые идти туда, куда никто не осмелился бы ступить.

Амрэй и Кай двинулись вперёд, их шаги были уверенными, но бесшумными, как у хищников, выслеживающих добычу. Они не сговаривались, не обменивались словами — только короткие взгляды и едва заметные кивки, как у тех, кто давно привык работать в тандеме.

Ночной город окутывала сырость, дождь не унимался, дробью ударяя по крышам и мостовым. Лужи под ногами отражали дрожащие огоньки фонарей, а в узких переулках тени казались густыми и живыми. Прохожие, редкие и такие же промокшие, торопливо шарахались в сторону, едва замечая двух некромантов, которые, казалось, были частью этой ночи, её самой тьмы.

Амрэй держался чуть впереди, его плащ шуршал, цепляясь за влажный асфальт. Лицо некроманта было напряжённым, словно выточенным из камня, глаза горели ледяным огнём. Он двигался, как человек, чья цель ясна и не подлежит сомнению.

Кай следовал за ним, чуть приотстав, но взгляд его не терял бдительности. Время от времени он бросал взгляд через плечо, проверяя, не следят ли за ними. В руках он сжимал посох, который выглядел как простая трость, но мог стать смертельным оружием в долю секунды.

— Мы как два проклятых призрака, — пробормотал Кай, скривив губы в лёгкой усмешке. — Интересно, что бы подумали эти бедняги, знай они, кто бродит по их улицам?

Амрэй не ответил, его мысли были заняты другим. Где-то там, в недоступной темноте, была Окси. Её боль, её страх и её борьба чувствовались отголосками через впечатление, но он не мог понять, где именно она находится. Это было невыносимо, словно пытаться ухватить дым.

— Если хочешь шутить, Кай, найди другого собеседника, — наконец произнёс Амрэй, не поворачивая головы.

— Ну, ты и вправду не особо разговорчив сейчас, — отозвался Кай, добавляя язвительности в голос. — А я всего-то хотел напомнить, что действовать вслепую не всегда лучшее решение.

— Я не слепой, — бросил Амрэй. — Она там. Где-то. И я найду её.

Кай хмыкнул, но не стал спорить. Он знал, что упрямство Амрэя сейчас было сродни стали: гибкое, но непреклонное.

Их путь пролегал через старые кварталы города. Здесь узкие улочки петляли, как лабиринт, а запах сырости и гнили витал в воздухе. Амрэй вёл, ориентируясь на неуловимые ощущения — слабую магическую пульсацию, которая то вспыхивала, то угасала.

Наконец они остановились у заброшенного здания, окна которого давно были забиты досками, а на стенах расползлись тёмные пятна плесени.

— Здесь, — тихо сказал Амрэй.

— Ты уверен? — Кай оглядел мрачный фасад с сомнением.

— Нет, — честно ответил Амрэй, в его голосе звучала сталь. — Но чувствую, что мы ближе.

Кай кивнул, поднял посох, и его глаза вспыхнули тёмным светом.

— Ладно, раз ты так уверен, давай устроим этому месту небольшую проверку на прочность.

Амрэй усмехнулся, и вместе они шагнули вперёд, готовые встретиться с тем, что ждало их внутри.

Глава 25

Окси очнулась, будто вынырнув из ледяной пропасти. Голова кружилась, тело ломило, и по венам растекалась слабость. Когда зрение прояснилось, она поняла, что стоит на коленях в центре зловещей пентаграммы, начертанной чем-то тёмным и блестящим, как пролитое масло. Магические линии искрились слабым красным светом, пульсируя в такт её дыханию, словно пентаграмма жила своей собственной жизнью.

Её руки были разведены в стороны и закованы в магические цепи, которые излучали холод, проникающий прямо