об этом даже, — жёстко ответил Амрэй, повернувшись к ней. — Ты теперь моя суженая, Окси. От тебя я не уйду.

— И я тоже, — добавил Кай, хотя его тон был более усталым, чем уверенным. — Но ты, может, предупредишь, если вдруг ещё раз решишь сжечь что-нибудь?

Окси коротко усмехнулась, хотя её глаза оставались настороженными.

— Хорошо, — сказала она, едва заметно улыбнувшись.

Они снова побежали, а Амрэй всё пытался справиться с нарастающим чувством. Он знал, что связался с чем-то гораздо большим, чем просто впечатление или магическая привязанность. И всё же, даже в этот миг опасности, он не мог отвести глаз от Окси.

Её огонь не только пугал его — он восхищал.

Глава 21

Барьер, искрящийся словно стекло, напитанное звёздным светом, начал сжиматься, искажаемое пространство вокруг них становилось всё более невыносимым. Тяжёлый воздух заполнил лёгкие холодом, словно каждое дыхание отнимало силы.

Амрэй, Окси и Кай стояли спина к спине, напряжённые, как натянутые струны, прикрывая друг друга.

— Ловушка, — прошептал Амрэй сквозь сжатые зубы, оглядываясь.

Из глубины барьера послышался смех, хриплый и гулкий, он вибрацией прокатывался по воздуху, заставляя волосы на затылке вставать дыбом.

— Некроманты, предавшие Инквизицию, — голос эхом разнёсся вокруг них. — И избранная, ставшая ничтожеством. Как низко вы пали.

Окси подняла голову, её глаза вспыхнули, будто солнце прорезало ночные тучи.

— Ничтожество? — её голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Покажись, трус, если осмелишься.

— О, так она ещё говорит, — с язвительной насмешкой ответил голос.

— Ещё и огрызается, — добавил Амрэй, его губы искривились в издевательской усмешке. — Хочешь, я дам тебе зеркало? Чтобы ты посмотрел, кто тут действительно ничтожество?

— Амрэй, — мрачно бросил Кай, изучая мерцающие линии на стенах барьера. — Хватит его дразнить. Этот барьер уже начинает нас выжимать, словно тряпку.

— Тогда пусть поторопится, — огрызнулся некромант, его руки сжались в кулаки.

Барьер вдруг затрясся, словно живое существо, реагируя на их эмоции. Свет стал ярче, ослепляя, а смех из глубины темноты превратился в нечто более ужасающее.

Изнутри всполохов света шагнула фигура, закутанная в плотный чёрный плащ, настолько тёмный, что казалось, он поглощает сам свет. Красные глаза вспыхнули из-под капюшона, сверля их ненавистным взглядом.

— Вы марионетки, — голос был ледяным, словно он говорил из-под тысячи тонн льда. — Абсолютный Разум давно решил ваши судьбы. Ваши жизни — лишь инструмент.

Кай вышел вперёд, его ладони засветились мертвенно-зелёным некромантским светом.

— Знаешь, звучит красиво, но нас инструментами не делай. Если Абсолютный Разум хотел шоу, мог бы продать билеты.

Фигура качнула головой, и её голос зазвучал с оттенком презрения:

— Жалкие насмешки тех, кто не понимает своей роли.

Окси вдруг шагнула вперёд, её глаза горели, как золотые факелы. Она подняла руку, и из её ладони вырвалось пламя, осветившее всё вокруг.

— Если ты такой умный, то расскажи, зачем ты здесь. Или ты просто любишь болтать попусту?

Пламя ударило в барьер, пробежавшись по его поверхности, как живое существо. Фигура сделала шаг назад, подняв руки, и в этот момент барьер задрожал сильнее. Амрэй рванул к Окси, но её сила теперь стала невыносимой. Пламя сжигало всё на своём пути, и даже барьер, казавшийся несокрушимым, начал трескаться.

— Окси! — крикнул Амрэй, но девушка не дрогнула.

— Мы не марионетки, — сказала она, её голос звенел, как натянутый канат.

Барьер рухнул с грохотом, словно гора, рушащаяся в бездну. Враг исчез в этом хаосе, оставив лишь тёмную пустоту ночи. Окси медленно опустила руки, её дыхание было прерывистым, но она стояла, как скала.

Кай огляделся, стряхивая с себя остатки энергетического напряжения, и усмехнулся.

— Ну что ж, друзья, — он хмыкнул, обводя взглядом Амрэя и Окси. — Если это был их первый ход, то я уже предвкушаю продолжение банкета.

Удар пришёл внезапно, как разряд молнии в ясный день. Окси словно подхватил невидимый вихрь и швырнул в сторону. Её тело, словно сломанная кукла, пронеслось по асфальту, оставляя за собой тёмные разводы крови. Тонкая кожа на ладонях и коленях содралась, обнажая алые раны, а глухой хрип сорвался с её губ, прежде чем девушка замерла, словно затихнувшая мелодия.

Амрэй рванулся к ней, но не успел. Мрак вокруг них сгустился, будто сама ночь сжалась в кулак, и из него выступила фигура. Высокая, призрачная, будто сотканная из тьмы, она двигалась плавно, величественно. Словно это было её владение, её сцена, и она только что опустила занавес для своих противников.

Прежде чем Амрэй или Кай успели понять, что происходит, фигура подняла руку. Пространство взорвалось волной чёрной магии. Асфальт под ногами некромантов раскололся, свет уличных фонарей затрепетал и погас, а воздух заполнился звуком, похожим на шелест тысяч пергаментных страниц, написанных на языке смерти.

Клинок Амрэя, сверкающий магической энергией, был поднят в защитной стойке. Он бросился вперёд, но удар оказался бесполезным. Фигура, неуловимая, словно дым, уклонилась с грацией хищника. В её движении читалось превосходство, хладнокровная уверенность в своей неуязвимости.

Кай отступил, его руки вспыхнули зелёным светом заклинания, но тёмный некромант сорвал его чары одним жестом. Волна силы прокатилась по земле, как удар древнего колосса, заставив Кая едва удержаться на ногах.

Амрэй снова ринулся в атаку, его движения были быстрыми, отточенными, но враг блокировал их с пугающей лёгкостью. Клинки скрестились, вызвав вспышку искр, но фигура не отступила, лишь едва заметно качнула головой, как учитель, разочарованный нерадивым учеником.

— Глупцы, — произнёс враг, его голос эхом разнёсся в густой темноте, обволакивая всё вокруг. — Вы пришли сюда, чтобы стать жертвами. Неужели вы не видите? Это не битва, это наказание.

Тьма вокруг будто ожила, закручиваясь вихрем, стремясь поглотить всё живое. Амрэй ощутил, как холод пробирается под кожу, вцепляясь в его сердце. Его взгляд метнулся к Окси. Девушка всё ещё лежала на земле, её дыхание было слабым, но она жила. Эта мысль, словно искра, разожгла его решимость.

Тёмный некромант улыбнулся — его зубы, острые и белоснежные, блеснули в мраке. Он словно насмехался над каждым их движением, каждым тщетным усилием.

Амрэй и Кай были загнаны в угол. Всё вокруг стало ареной, где их слабость выставлялась напоказ, как зрелище для тьмы, жадной до боли и страдания.

Глава 22

Вспышка воспоминания пронзила сознание Амрэя, словно яркий свет в кромешной тьме. Теодор. Этот некромант, танцующий в битве с изящностью и жестокостью хищника, был никем иным, как Теодором, одним из самых безжалостных убийц в рядах Инквизиции. В прошлом Теодор был наёмником, безжалостным, всегда готовым продать свои умения за звонкую монету. Но однажды