его жизнь сделала неожиданный поворот: он каким-то образом не только стал служить Инквизиции, но и получил высокий пост. Теперь он был её клинком — острым, смертоносным и неизменно направленным на тех, кто осмеливался бросить вызов порядкам Абсолютного Разума.

Амрэй стиснул зубы, узнав своего противника. Теодор не просто бился — он играл. Его движения были плавными, как у танцора, но в каждом из них скрывалась смертельная угроза. Он не давал ни Каю, ни Амрэю шанса на контратаку. Каждый выпад некромантов разбивался о невидимый щит или ловкий парирующий манёвр, будто Теодор заранее знал, что они предпримут.

Играя с ними, он медленно, но неотвратимо оттеснял их всё дальше, заслоняя собой Окси. Девушка продолжала лежать на земле, её волосы были растрёпаны, а кожа в местах, где удар оставил кровавые следы, блестела свежими рубцами. Но Амрэй заметил мельком нечто странное: её раны затягивались. Кровь останавливалась, кожа начинала срастаться. Это был тот же побочный эффект, что Амрэй уже видел ранее. Дамнация внутри неё продолжала свою работу, против воли и разума Окси.

«Вот каково это быть между жизнью и смертью», — промелькнула мысль у Амрэя. Он отвёл взгляд от девушки, сосредоточившись на Теодоре, который теперь приблизился настолько, что его зловещая ухмылка была различима даже в сумерках магического барьера.

— Амрэй, — голос Кая был напряжённым, резким. — Этот парень играет с нами. Нам нужно придумать что-то быстро, иначе мы…

— Я знаю, кто он, — процедил Амрэй сквозь зубы, уклоняясь от очередного удара. Его клинок вибрировал от столкновения с магическим барьером Теодора, как натянутая струна. — Теодор. Вечно верный своей жажде крови и власти.

Смех Теодора разнёсся эхом по их магической тюрьме.

— О, как приятно, что ты меня помнишь, Амрэй. Ты всегда был таким… — он сделал паузу, уклоняясь от зелёной молнии, пущенной Каем, —...предсказуемым.

С каждым движением Теодор забавлялся всё больше. Казалось, он намеренно давал им время осознать своё бессилие.

Амрэй краем глаза снова посмотрел на Окси. Она была их единственным шансом. Или она очнётся и поможет, или всё закончится здесь и сейчас. Его сердце болезненно сжалось при мысли, что это может быть их последним боем.

«Но я не позволю ему забрать её, — решил он, сжимая клинок сильнее. — Она — моя. И никто не посмеет отнять её, даже этот высокомерный убийца».

Окси медленно пришла в себя, словно пробиваясь сквозь плотную пелену мрака. Гулкий шум боя и всполохи магии вокруг помогли ей сосредоточиться, и она наконец осознала, где находится. Глаза девушки открылись, и она увидела фигуру Амрэя, напряжённо сражающегося, и Кая, пытающегося прорвать защиту противника. Теодор, наслаждаясь своей превосходящей силой, словно хищник играл с добычей.

Окси попыталась подняться, её тело всё ещё болело, но внутри бушевал огонь — неукротимая энергия, которая одновременно пугала и окрыляла. Она поняла: нужно действовать. Пользуясь тем, что Теодор не обращал на неё внимания, девушка осторожно подняла руку, сосредотачиваясь. Из ладони начал формироваться огненный шар — её единственный шанс нанести неожиданный удар. Она тихо выдохнула, собирая энергию, но внезапно всё изменилось.

Резкий выпад Теодора заставил Амрэя отступить, и некромант оказался уязвим. Воспользовавшись этим, Теодор одним плавным движением оказался лицом к лицу с Окси. Его присутствие было таким внезапным, что девушка вздрогнула, не успев закончить заклинание. Огненный шар, почти сформировавшийся в её руке, растворился в воздухе.

— Ну-ну, маленькая избранная, — тихо, почти шепотом произнёс Теодор, ухватив её за шею. Его рука была холодной, словно мёртвый лёд, и с каждым мгновением этот холод проникал всё глубже, заставляя кровь Окси застывать. Она ощутила, как её тело сковывает, словно под действием яда.

— Ты думала, что сможешь обмануть меня? — продолжил Теодор, его голос был наполнен ядовитой насмешкой. — Глупо.

Его глаза, глубокие и тёмные, будто бездонные омуты, впивались в неё, пробирая до самой души. Из руки, сжимавшей её шею, потекла энергия — чуждая, зловещая. Магия, которую он впускал в её тело, была древней и жестокой. Это был могильный холод, разрушительное заклинание, созданное для того, чтобы уничтожать изнутри.

Окси почувствовала, как её собственная энергия начинает сопротивляться вторжению. Дамнация внутри неё поднялась, словно пробудившийся зверь, и отчаянно пыталась вырваться наружу, чтобы защитить свою хозяйку. Глаза девушки на мгновение вспыхнули ярким светом, смешивая страх, ярость и боль.

— Ха, — усмехнулся Теодор, чувствуя это сопротивление. — Так вот, что с тобой сделали. Полудуша, полудамнация. Какое жалкое зрелище.

Его слова резали по живому, но Окси не позволила себе сдаться. Она сжала зубы, сосредотачиваясь на том, чтобы удержаться. Её пальцы дрожали, но внутри неё вспыхивал тот самый огонь, что уже однажды помог ей уничтожить врага. Она знала: если не сейчас, то никогда.

Окси захрипела, её дыхание стало прерывистым, словно каждое движение лёгких давалось с трудом. Темная магия, впущенная Теодором, распространялась по её телу, будто ледяные иглы пронзали каждую жилку, каждую клеточку её существа. Её пальцы судорожно сжимались, пытаясь найти хоть что-то, за что можно было бы уцепиться, чтобы удержаться на краю этого бездны.

Амрэй и Кай одновременно ринулись вперёд, желая сорвать ухмылку с лица Теодора, но их атака разбилась о мерцающий барьер, который тот поднял вокруг себя и Окси. Волна магии, отразившая их, заставила обоих некромантов пошатнуться.

— Вы даже не представляете, насколько жалко выглядите, — насмешливо произнёс Теодор, не оборачиваясь на них. Его взгляд оставался прикованным к Окси, которая пыталась сопротивляться. — Бросайтесь, атакуйте сколько угодно. Вы не пробьёте мою защиту.

Амрэй стиснул зубы, чувствуя, как ярость затапливает разум. Он поднял меч, и тот засветился мрачным сиянием, но барьер оставался непроницаемым. Каждый удар, каждый заклинательный жест — всё было тщетно.

Кай же, сжав кулаки, обрушил на барьер волну магии, но результат был тем же. Его голос сорвался на крик:

— Теодор! Прекрати это! Ты даже не понимаешь, что делаешь!

Теодор наконец обернулся, и в его глазах светилась мрачная, извращённая радость.

— Не понимаю? О, я прекрасно понимаю. Эта девчонка — ошибка. Она должна была стать пищей для Абсолютного Разума, а вместо этого превратилась в нечто... отвратительное. Думаете, я оставлю это безнаказанным?

Его пальцы сильнее сжались на горле Окси, и она, захрипев, попыталась ударить его слабым потоком огня, но её силы были на исходе.

— Это... всё? — с издёвкой спросил Теодор, чувствуя, как девушка теряет контроль. — Даже дамнация внутри тебя слаба. Как это трогательно.

Амрэй ударил по барьеру снова, а затем ещё и ещё, его клинок раскалился добела от магической энергии, но защита Теодора не дрогнула.

— У нас... мало времени! — прохрипел