стоит. Для них я просто очередная звезда. А для других… я всего лишь маска.

Она замолчала, вновь уставившись куда-то в пустоту. Амрэй хотел что-то сказать, но понял, что сейчас ей больше всего нужно просто немного тишины.

Амрэй молча смотрел на Окси, и внутри его разгоралось чувство, которое сложно было назвать чем-то определённым. Она была перед ним — идеальная, словно созданная самой природой для восхищения. Её светлые волосы, едва тронутые светом ночной лампы, казались сияющим ореолом. Глаза, глубокие и пронзительные, скрывали океан боли, которую она, возможно, даже не осознавала.

Её лицо… Тонкие черты, легкая асимметрия улыбки, которую она редко показывала. Это лицо было обманчиво спокойным, но Амрэй видел: под этой маской таился вулкан эмоций. Она была невероятно красива, но это была красота трагедии, глубины, которая не отпускала.

Она казалась совершенной, как музыкальный аккорд, безупречно звучащий в уши, но ранящий душу. Её талант был неоспорим: её голос мог тронуть до слёз любого, кто слушал, но Амрэй видел, что этот талант был для неё не даром, а проклятием. Она несла его, как тяжёлую ношу, которая не давала ей ни покоя, ни свободы.

И в глубине души он понимал, что Окси была невероятно несчастной. Её одиночество, её борьба — всё это свивало из неё не женщину, а мрачное произведение искусства, созданное в страданиях.

«Почему ты должна быть такой, Окси?» — подумал он, но не произнёс ни слова. Вместо этого он просто продолжал смотреть, желая запомнить каждый миг этого тихого вечера, когда она была рядом, такая настоящая и такая недосягаемая.

Глава 18

Окси вынырнула из объятий сна, когда где-то вдалеке раздался тихий звон, будто ножи столкнулись в нерешительном поединке. Она приоткрыла глаза и мгновенно замерла. Лежала она не одна. Рука, крепкая, но почему-то теплая, обвивала её талию, а голова покоилась на чьём-то плече.

Она подняла взгляд и встретилась с глазами Амрэя. Его губы тронула едва заметная, чуть насмешливая улыбка, а взгляд светился лукавой мягкостью, будто он ожидал её реакции и уже предвкушал.

— Доброе утро, — его голос прозвучал как тихий бархатный шёпот, который будто специально выбирали для того, чтобы разбудить кого-то осторожно, но неизбежно.

Окси вспыхнула так, словно кто-то бросил её в самый центр пылающего огненного шара. Она резко села, отчего одеяло упало на пол, но было уже поздно — смущение зацепилось за её щёки, шею и даже руки, которыми она судорожно поправляла одежду.

— А это что за утренние церемонии? — донёсся из кухни голос Кая, пропитанный ленивой иронией. — Доброе утро, мои сладкие голубки! Завтрак, обед и ужин в одном флаконе уже накрыт. Надеюсь, ваше величество изволят спуститься до смертных прежде, чем еда остынет.

Амрэй хмыкнул, провёл рукой по лицу и неторопливо поднялся с кровати.

— Как мило с твоей стороны, Кай. Если бы ты ещё мог готовить, это вообще было бы чудом.

Окси вскочила на ноги, пытаясь спрятать за спешными движениями свою растерянность. Её взгляд метался по комнате, пока она не ухватилась за ближайшую прядь своих волос, которую вдруг решила поправить, несмотря на её идеальное состояние.

— Что ж, спустимся в этот твой зал кулинарного мучения, — с притворной серьёзностью проговорил Амрэй, направляясь к двери.

Окси поспешила за ним, но в каждом её движении чувствовалась натянутая пружина, готовая в любой момент разжаться. Она ещё ощущала его тепло, словно оно проникло куда-то глубже, чем просто под кожу, и это бесило её больше, чем она готова была себе признать.

На кухне повисла задумчивая тишина, нарушаемая лишь приглушенным звуком столовых приборов. Кай, на удивление, выглядел сосредоточенным, что само по себе было редкостью. Он задумчиво стукнул пальцами по столу, словно подчеркивая свои мысли, и, наконец, проговорил:

— Мне сегодня нужно в Инквизицию. Заберу задание и, заодно, проверю, насколько серьезно нас там ищут. После этого займусь разведкой. Если всё будет чисто, вернёмся в квартиру. Только на этот раз усилим защиту.

Амрэй, сидя напротив, невозмутимо кивнул, но в его взгляде была скрытая тревога. Он наклонился к чашке, будто бы обдумывал слова Кая, и после небольшой паузы тихо добавил:

— Я пойду с Окси на её концерт.

Окси, сидевшая между ними, не подняла глаз. Она молча водила ложкой по тарелке, но еда так и осталась нетронутой. Её молчание говорило о многом: о недоверии, об усталости, о том, что она всё ещё чувствует себя не на своём месте.

Амрэй повернулся к Каю, явно намереваясь продолжить разговор:

— Знаешь, я думал... Мы могли бы попробовать изгнать дамнацию из Окси.

Эти слова прозвучали тихо, но в комнате их вес почувствовался сразу. Окси перестала двигать ложкой, а Кай, нахмурив брови, некоторое время изучал лицо Амрэя, словно искал в нём подтверждение серьезности намерений.

— Это опасно, — проговорил он наконец, но в его голосе не было привычной иронии. — Мы не знаем, чем это обернётся.

— Но попробовать стоит, — настоял Амрэй.

Кай тяжело вздохнул и снова постучал пальцами по столу. Его взгляд стал отстранённым, он явно взвешивал риски, словно прокручивал в голове десятки возможных исходов. Наконец, он нехотя кивнул.

— Хорошо. Но я ничего не обещаю. Нам понадобится время, чтобы подготовиться. Это будет не просто.

Окси подняла взгляд, но её лицо оставалось бесстрастным, хотя в её глазах читалась смесь тревоги и удивления. Она не ожидала, что кто-то всерьёз захочет избавить её от этой тьмы.

— Ты готова рискнуть? — вдруг спросил Кай, переведя на неё внимательный взгляд.

Она долго молчала, а потом тихо ответила:

— А у меня есть выбор?

В комнате повисла тягучая, как смола, тишина. Вопрос оставался открытым — для всех троих. Кай, быстро доев остатки завтрака, без лишних слов сгреб тарелку и кружку в раковину, не утруждая себя мытьём. Его движения были порывистыми, как у человека, который привык не терять времени. Надев свой неизменный длинный плащ и прихватив сумку с магическими артефактами, он бросил через плечо:

— Не скучайте тут без меня.

Дверь закрылась с глухим щелчком, и в квартире снова стало тихо. Амрэй, лениво откинувшись на спинку стула, проводил взглядом место, где только что стоял Кай, а затем с мягкой усмешкой проговорил:

— Всё-таки удивительно. Я никогда раньше не задумывался о том, как были созданы дамнации.

Он повернулся к Окси, его голос стал тише, почти задумчивым:

— Впервые я думаю, что с Абсолютным Разумом что-то не так.

Её глаза вспыхнули интересом, но она сохраняла внешнее спокойствие. Амрэй продолжал, его слова были похожи на ниточки, тянущиеся