Теодор повернулся к нему, его улыбка стала более широкой, но в ней читалась бездна злобы и цинизма.

— Я хочу сказать, что всё это — не более чем игра. Великий Абсолютный Разум... ха! Он создаёт их, уничтожает, подчиняет. Дамнации не появляются случайно. Они выращиваются. Это часть великого уравнения, где каждый из нас — лишь цифра.

Кай скривился, его руки сжались в кулаки.

— Ты бредишь, — бросил он, хотя в его голосе слышались нотки сомнения.

Теодор снова рассмеялся, его смех стал тише, переходя в зловещий шёпот.

— Бред? Возможно. Но тогда объясни мне, почему дамнации и некроманты никогда не нарушают баланс. Почему Абсолютный Разум всегда знает, где искать тех, кто вышел за пределы. Почему эта девчонка, — он указал на Окси, — вообще появилась?

Амрэй почувствовал, как холод разливается по его спине. Слова Теодора звучали как яд, впивающийся в его разум, оставляя вопросы, на которые у него не было ответов.

Теодор продолжал прохаживаться из стороны в сторону, словно хищник, готовящийся к решающему броску. Его насмешливый взгляд скользил по Амрэю и Каю, словно он испытывал удовольствие от их растерянности и молчаливого шока. Он остановился в центре комнаты, сложив руки за спиной, и с лёгкой издёвкой спросил:

— А вы, некроманты, хоть раз задумывались, что на самом деле происходит с этими... избранными?

Кай стиснул зубы, его кулаки дрожали от сдерживаемого гнева. Он поднял взгляд на Теодора, и в его глазах вспыхнуло пламя упрямства.

— Происходит слияние, — сказал он твёрдо. — Их жизненная энергия поглощается для перезапуска системы, поддержания Абсолютного Разума.

Теодор остановился, глядя на Кая, как учитель, довольный правильным ответом ученика. Затем он медленно кивнул и ухмыльнулся, будто Кай сказал что-то очевидное, но при этом недооценённое.

— Верно, мальчик, верно, — протянул он. — Жизненная энергия, сила их душ, отдана Абсолютному Разуму. Но знаете ли вы, что происходит дальше?

Он обвёл их взглядом, его тон стал низким, почти шёпотом, но от этого он звучал ещё более зловеще.

— Их тела остаются пустыми сосудами. И вместо утраченной жизни в них вливается проклятая энергия, энергия разрушения. Именно так и рождаются дамнации.

Амрэй замер, его сердце болезненно сжалось, но он не произнёс ни слова. Кровь стыла в жилах, а сознание затопляли мысли, которые он отчаянно пытался оттолкнуть.

— Но вот эта девчонка, — Теодор указал на Окси, — она стала... ошибкой.

Он сделал шаг к Окси, затем ещё один, пока не оказался перед её бессознательным телом. Его рука медленно потянулась к цепям, но вместо того, чтобы дотронуться до них, он остановился и посмотрел на Амрэя.

— Она должна была стать одной из них, но что-то пошло не так. Её воля оказалась сильнее, чем у других. Она удержалась на грани. И теперь она... гибрид. Полудамнация, получеловек.

Слова Теодора ударили по Амрэю, как гром среди ясного неба. Его разум метался между неприятием и отчаянием. Он смотрел на Окси, её хрупкое тело, окутанное цепями, её лицо, искажённое следами боли. И хотя он знал, что её внутренняя борьба, возможно, далась ей страшной ценой, он не мог представить её кем-то иным, кроме как той, кем она была для него всегда.

Теодор усмехнулся, заметив выражение на лице Амрэя.

— Вижу, ты шокирован, — продолжил он, глядя некроманту прямо в глаза. — Теперь ты понимаешь, почему она так важна. Она аномалия. Единственная в своём роде. И кто знает... может быть, её существование — это вызов самому Абсолютному Разуму.

Глава 28

Амрэй слегка склонил голову набок, скрестив руки на груди. Его голос прозвучал низко и напряжённо:

— Так зачем ты говоришь нам всё это, Теодор? Ты же не из тех, кто делится секретами ради удовольствия.

Теодор остановился и повернул голову, словно разглядывая Амрэя под новым углом. Затем он тяжело вздохнул, будто устал от собственного монолога, и медленно прошёлся вокруг Окси, чьи безжизненно повисшие на цепях руки подчёркивали её уязвимость. Она выглядела потерянной, как сломанная кукла, и эта картина вызывала у Амрэя тихую ярость, скрытую за ледяным фасадом.

— Хороший вопрос, — наконец произнёс Теодор, его голос был ленивым, почти задумчивым. — Видишь ли, мне поручили интересное задание. Обычное для Инквизиции: ликвидировать дамнацию. Точнее, вот эту девчонку, — он махнул рукой в сторону Окси, — и двух её рыцарей-некромантов, которые так самозабвенно в неё вцепились.

Кай, стоявший рядом с Амрэем, напрягся, но не сказал ни слова. Его взгляд метался между Теодором и Окси, как у охотника, готового в любой момент броситься на добычу.

— Но, — продолжил Теодор, сделав паузу, чтобы набрать воздух, — я старых правил. Чту кодекс, если вам это о чём-то говорит. "Некроманты не уничтожают своих". Древняя традиция, которой уже давно никто не следует, но для меня она всё ещё что-то значит.

Он снова обошёл вокруг пентаграммы, замерев перед Окси. Его взгляд стал более сосредоточенным, холодным, почти научным.

— А вот эта девочка... Она не просто дамнация. Она аномалия. Гибрид. Что-то новое, неизученное.

Его глаза загорелись интересом, который напоминал Амрэю взгляд хищника, заинтересовавшегося редкой добычей.

— Меня это интригует, — признался Теодор, отступая на несколько шагов назад, словно наслаждаясь моментом. — Проклятая энергия и человеческая душа, сосуществующие в одном теле. Кто она на самом деле? Что она теперь? Это отклонение или начало чего-то большего?

Его взгляд метнулся к Амрэю, и Теодор ухмыльнулся, заметив, как некромант с трудом сдерживает эмоции.

— Так что вот, некроманты, — Теодор развёл руками, — я на перепутье. Могу завершить миссию и заработать похвалу Абсолютного Разума. А могу позволить себе роскошь немного поиграть с огнём. Изучить этот феномен... или, быть может, передать его тем, кто заинтересуется больше.

В комнате воцарилась напряжённая тишина, прерываемая лишь глухим звуком цепей, которые слабо покачивались на Окси. Амрэй ощущал, как нарастает тяжесть принятия решений, но он всё ещё молчал, его мысли лихорадочно перебирали варианты действий.

Теодор остановился перед Окси и присел, опершись локтями на колени. Его глаза, будто два острия клинка, впились в лицо девушки, покрытое бледной тенью бессознательного состояния. Он молча разглядывал её несколько долгих секунд, словно изучал каждый изгиб её черт, пытаясь разгадать скрытый за ними секрет.

— Я пытался, — заговорил он наконец, его голос звучал задумчиво, почти равнодушно, но под этой маской угадывался едва уловимый оттенок досады. — Хотел изгнать эту чертову дамнацию из её тела. Проверить, возможно ли вернуть её к чистоте, к исходной точке.

Он медленно поднялся, отбросив невидимые пылинки с колен, и снова обошёл Окси по кругу, его