бабки, святоша? Мало, видать я давал, дядя больше предложил, с бонусами.

— Это не твое дело!

Огрызаюсь в попытке защититься, но броня моя слаба. Гордей подходит ближе и за руку хватает, а меня точно ошпаривают кипятком его прикосновения:

— Все вы бабы продажные. Вопрос только в цене, как оказалось.

— Пусти! Отпусти меня!

Страшно, тело помнит его сильные руки, а Гордей только усмехается и отпускает.

— Ладно, не хочешь по-доброму, я тебя выживу отсюда. Побежишь сама, как миленькая.

Он подходит к большому вазону у дивана и с силой его толкает. Ваза падает, разбивается на мелкие куски.

Грохот поднимается на весь дом. Тут же из кухни появляется Эльза и бабушка Фрося тоже.

— О боги, это же моя любимая ваза! Египетская! — вскрикивает Эльза и подбегает к осколкам.

— Что здесь произошло?

— Я не…

Ничего не успеваю ответить, Гордей меня опережает:

— Наша служанка не умеет даже вытирать пыль. Офигеть просто.

Усмехается, а я уже готова расплакаться, но только не при них всех.

— Ну, что ты смотришь?! Может, убрать пора? — попрекает меня Эльза и, опустившись на колени, я руками собираю эти осколки.

Я понимаю прекрасно, что если взбрыкну, вылечу отсюда, как пробка. После этого лечение моей тети тут же прекратится, и я не выплачу кредит.

— Извините.

— Мне все равно на твое “извините”! Из зарплаты вычтем. Герман, ну ты даешь! Я думала, ты более расторопную прислугу найдешь, а не “это” — жалуется Эльза мужу, а после они все уходят.

Гордей усмехается и тоже поднимается наверх, пройдясь при этом по осколкам ботинками.

Я же убираю эти острые кусочки фарфора. Почему-то меня всю трясет. И плакать хочется, но слез даже нет.

Глава 21

— Не бери осколки руками, Дина, порежешься!

Бабушка Фрося единственная, кто не уходит. Она берет пакет, веник и подает мне.

— Возьми.

— Спасибо.

Я растерялась, я точно не была готова к такому приему. Да, я знала, что Гордей не будет доволен, что я здесь в его доме, но даже не думала, что он встретит меня так.

Я думала, мы вообще с ним пересекаться не будем, думала, буду работать, пока он на учебе, но все оказалось сложнее, и нет пути назад.

Быстро вытираю слезы, стоя на коленях. Так стыдно, как маленькая.

— Ты что, дочка, не переживай! Эльза у нас с приветом, тоже мне цаца, египетская ваза, тьфу! Ты не слушай ее. Не всегда мы были при деньгах. Это отец Гордея всего достиг, упрямый был. И ужин ты сделала очень вкусный. Такой плов я сама дома часто готовила. Мама Гордея обожала его, да и сам Гордей уплетал за обе щеки. Не помнит, видать, мал был.

— Я рада, что вам понравилось.

Поднимаюсь, убрала уже все, а бабушка эта за руку меня берет, ее взгляд становится тяжелым, когда видит синяки на моем запястье.

— Это Гордея работа?

— Нет, что вы.

— Ты, детка, не думай. Я хоть старая, но пока не слепая. И я не дура, вижу, что между вами аж искрит. Он это, если боль тебе причинил, но оно ему зеркалом обернется. Бог есть! Все видит. И я защищать его не буду, хоть он и внук мой. Тебя защищать буду. От мегер местных. Не переживай.

И вот, вроде бы, бабушка Фрося такие простые слова говорит, но так тепло мне от них становится. Простая поддержка, а столько в ней сил.

— Спасибо большое. Можно, я к себе пойду?

— Конечно! Спрашиваешь еще. Иди.

Я прихожу в свою комнатку и умываюсь холодной водой. На часах уже девять, вспоминаю, что на кухне убрать забыла.

Как там теть Люба, не знаю. Надеюсь, ей лучше, нужно позвонить в больницу, узнать дату операции.

Все не зря, так надо. Немного потерплю, дальше станет проще.

Я университет бросила. Орать от этого хочется, но все потом. Не время сейчас думать об этом.

Убрав все на кухне, я возвращаюсь к себе и падаю на кровать даже не раздеваясь.

***

Гордей и Герман, тот же вечер

Сюрпризы случаются, но таких сюрпризов я не выношу.

— Это вообще не смешно ни разу!

Я в кабинете дяди. Пришел поговорить. Без стука. Мне можно. Только мне.

— А тут никто и не смеется.

— Ты зачем ее приволок сюда, какая из нее горничная?! Она первокурсница, что она умеет?

— Вот и посмотрим, что умеет.

— Герман, я не хочу ее тут видеть!

— Не повышай на меня голос, щенок! Это все из-за тебя, так что придержи коней, Гордей! Скажи спасибо, что все так сложилось и она забрала заявление. Все, дело замяли, можешь выдохнуть.

— Как? Так быстро?

— Да, так быстро, и вместо того чтобы сейчас качать права, ты должен быть мне благодарен.

— Я благодарен.

— Что-то не видно. Значит так: приглашай Марту с отцом и ее матерью на ужин к нам.

— Это еще зачем?

— Нам надо быть к ним ближе, будущие родственники, как-никак. И да, думайте про дату свадьбы. Не будем тянуть.

— Я не говорил еще про намерение жениться!

— Тебя никто не спрашивает. Вы женитесь, так будет правильно, точка. Ты и так уже наворотил дел, я теперь буду решать, что да как мы будем делать! Все, свободен! — гаркнул дядя и я вышел, крыть было нечем, но мне не нравилось, что он решил, будто и тут может за меня принимать решения. Бесит.

Черт, меня просто распирает от эмоций. Я не понимаю, зачем этот цирк, Герману ничего не стоило нанять любую домработницу, тем более, что прошлая сбежала, аж пятки сверкали, не помню уже, какая по счету.

У меня ни разу не святая семейка, я уже говорил? Эльза вынесет мозг любому, Никита мелкий весь в нее. Дядя вечно занят, и только бабушка моя это все дерьмо уравновешивает.

Помню, когда Эльза только здесь появилась, то закомандовала чтоб бабулю сдали в дом престарелых. Я думал, тогда голыми руками ее придушу, но обошлось. Герман вступился, да и Фрося сказала, что пока может справляться сама, и если захочет себе компанию других пенсионеров, обязательно скажет об этом.

После гибели родителей у нас с дядей не все было гладко, мы оба ершистые и упрямые, но приходилось все же мириться. Мне, так как