Дом огромный, тут простор и все довольно запущено. Тут нужна целая бригада уборщиц, но спорить я уже не решаюсь.

Я привыкла, что мы с теть Любой вдвоем в маленькой квартире и все обязанности делим поровну, а тут такая большая семья.

Я пылесошу в доме, вытираю пыль и мою везде полы, успеваю приготовить ужин. Собственно, на этом мои силы подходят к нулю.

— Дина, подойти ко мне.

Эльза Михайловна расположилась с ребенком в гостинной. С трудом чувствуя собственные ноги, я подхожу.

— Да, вы звали?

— Ты почему белье не по погладила? Вон, целая гора его.

— Извините, не успела. Завтра утром сделаю.

Она закуривает, стряхивает пепел в пепельницу длиннющим маникюром.

— С таким подходом к работе надбавки тебе не видать. Ладно, втягивайся пока, но знай, что предыдущая добработница все успевала делать.

Пока не померла, думается мне, но я вовремя прикусываю язык. Час назад водитель Германа Андреевича подошел ко мне и сказал, что все лекарства купил и передал тете. Уже легче, значит, все не зря.

— Я буду стараться лучше.

— Умница. Накрывай на стол. Мы уже проголодались.

— Хорошо.

Ретируюсь на кухню. Я приготовила большую кастрюлю рассыпчатого плова с курицей, гренки с яйцом и овощное рагу. Понятия не имею, едят ли они такое, но теть Люба всегда хвалит мои кулинарные способности.

Спустя еще сорок минут стол уже накрыт. Первой входит Ефросинья Никифоровна, за ней Герман с Эльзой и маленький Никита.

Я уж было расслабляюсь, но когда все садятся за стол, последним на кухне появляется Гордей и все. Моя броня треснула, руки затряслись. Тут же нервно хватаю хлебницу, ставя ее на стол.

— Это что такое?

Гордей останавливается, смотрит на меня. Кажется, он в шоке.

— Это Дина. Можно поздороваться, Гордей. В кой-то веки ужинаем вместе.

— Я вижу, что это Дина. Что она делает здесь? Это вообще как?!

Кажется, он просто в ярости, а я не знаю, куда деть глаза.

Вижу, как Никита начинает уплетать мой плов за обе щеки, бабушка Фрося тоже довольна в отличие от остальных.

— Успокойся, Гордей. Это всего лишь наша служанка.

Строго отвечает Герман Андреевич, а я встречаюсь взглядом с Гордеем. У него аж желваки на челюсти заходили от злости.

Вот, кто точно не рад меня видеть, да и я бы не видела его, но так вышло.

Глава 20

— Другую не мог найти, Герман, давай выйдем поговорим!

— Сел на место! Я хочу поужинать в спокойной обстановке.

Гаркнул Герман Андреевич и все заметно напряглись. Фыркнув, Гордей плюхнулся на стул напротив Эльзы. Я достала еще одну тарелку и приборы, молча поставила их перед ним.

— Это что за блюдо такое?

Эльза начала ковырять ножом по тарелке.

— Это полевой плов. Его без ножа едят. Можно даже руками.

— Поучи меня еще! Руками, что за моветон?! На кухне есть кулинарные книги. Полистай, мы такую пищу, как ты сегодня приготовила, даже собакам не даем. Тебе надо стараться лучше.

Снова укол, неприятно. Сдерживаю эмоции, выдавливаю улыбку.

— Хорошо, Эльза Михайловна. Я буду стараться лучше.

От усталости ломит спину, за стол меня никто не зовет, поэтому я просто выхожу в гостиную и жду, когда они закончат трапезу. Хочется рыдать, я никогда не была в таком унизительном положении и Гордей. Он так смотрел на меня. С неприкрытой просто ненавистью.

***

Гордей и Герман

— Дядя, какого хрена Тарасова делает здесь?!

— Во-первых, не выражайся, тут Никита. Во-вторых, Дина будет работать у нас горничной, или тебе десять раз нужно повторить одно и тоже?

— Зачем? Просто скажи, или ты решил надо мной поиздеваться? Это специально да, ты специально ее сюда притащил, как напоминание о моем косяке?

Ловлю удивленный взгляд Эльзы и бабушки. Заставляю себя успокоиться, хоть и получается с трудом.

— Позже обсудим. Не за столом.

— Это твоя жена будущая, да, Гордей?

Бабушка встревает, как всегда говорит, что думает.

— Нет конечно. Моя невеста Марта. Ты же ее видела.

— Это та, которая на тюльку похожа? Белобрысая? Ох, Гордей, я даже ее не запомнила.

— Ба, не надо лезть в мою жизнь.

На это Фрося только губы поджимает и начинает есть плов с салатом.

— Недурно. Весьма! Мы такой плов готовили тоже в студенческие годы. Из одной пачки риса целую группу можно было прокормить! Хорошая девочка, рукастая. Не то, что тюлька твоя.

Глубокий вдох, есть охота, но к тому, что приготовлена ЭТА, я притронуться не могу. Не потому что брезгую. Я просто не могу, хотя пахнет это блюдо так, что желудок уже в узел скрутило.

Все едят кроме меня, даже Эльза, поковыряв вилкой, тоже начинает есть.

— Я пошел.

— Куда? Ты не поел, Гордей!

Дядя зол, иногда мы с ним в этом похожи.

— Я не голоден!

Поднимаюсь и выхожу из кухни. А там она. Моя проблема, которую я не видел уже три дня.

***

Я вздрагиваю, когда с грохотом открывается дверь. Выходит Гордей и сразу идет ко мне тяжелым шагом.

— Какого черта ты у меня дома делаешь?

— Я работаю здесь.

— Другого места не было? Что ты трясешься, чего тебе надо от нас, что ты тут строишь из себя жертву?!

Он зол, злющий даже, а у меня все подготовленные фразы застряли в горле. Смотрю на его красивое лицо, в глаза эти карие. И сказать даже нечего, но и реветь не стану.

— Я ничего не строю из себя. Твой дядя предложил мне работу. Я согласилась. Все.

— Думаешь, если заявление забрала, то ты святая теперь?

— Я ничего такого не думаю.

— Слышь, я не хочу тебя здесь видеть! Иди отсюда! Брысь!

Фыркает на меня, как на котенка, но я лишь сглатываю. Не показывай, как тебе страшно Дина, будь сильной.

— Я пришла сюда работать. Не ты меня нанимал, не тебе и выгонять.

С трудом выдавливаю, защита трещит по швам. И главное, что в отличие от универа, тут нет Мироськи. И сбежать не получится, я должна ночевать здесь. Два часа в неделю только мне принадлежат теперь, остальное все время Зарубиных.

— Работать она пришла… все же, не гордая, да? Как только дядюшка деньгами помахал, так сразу и прибежала. Что ж ты тогда не взяла