бы ты не нагнетай, а! — встревает Гишка. — Так ладно, а что Макс? Признался?

— Признался.

— Может, это как-то обыграть? Что, мол, ты выпил его бодягу и ничего не помнишь, ну, и все в таком роде.

— Хочешь сказать, что сохранил ту проклятую бутылку, которую я смогу использовать как доказательство?

— Нет, конечно. Я выбросил все и вычистил хату после вас перед приходом маман. С трудом, правда, но все же.

— О чем тогда разговор. Максу нос сломал и все на этом.

— Да, как-то не весело. Слушай, ну я ж не знал. Знал бы — не звал вас всех на хату. Кто ж думал, что вы такие долбанутые. Один на своей волне, второй бухал, как не в себя. Вот и приехали.

Допиваю пиво. Вообще не вставляет. На моте еду домой.

Я не привык так добираться, но и стеснять себя тоже не привык. Теперь же дядя зол на меня, а значит, с баблом натяжки. Зато у Эльзы новая шуба, ну ясно. Она не упустит момента урвать свой кусок.

Надо бумагами заниматься, я же так хотел этот пост занять. Еще и Марта, звонила трижды сегодня, а я только вспомнил о ней.

— Алло.

— Зай, ты где пропал?

— На учебе. Занят был.

— Папа хотел тебя на ужин пригласить, все же, давно не сидели.

— Не могу пока.

Цежу сквозь зубы. Сейчас мне нет никакого дела ни до Марты, ни до ее папаши вместе взятых. Она мне нравилась ровно до того момента, когда мы встречались с ней чисто ради регулярного секса. Когда же замаячили серьезные отношения и перспектива хорошей должности от ее отца, мне перестали приносить удовольствие эти отношения.

— Сердишься на меня да, Гордей? Что дяде твоему пожаловалась? Ну, прости. Я не знала, что он заберет твою машину. Он такой строгий у тебя, ужас просто.

— Проехали.

— Я скучаю, милый. Когда мы увидимся?

— Я наберу. Позже.

Сбиваю вызов, смотрю на дисплей. Машинально листаю до конца списка контактов, и нужного не нахожу. Я хотел бы услышать Чучу, точнее, Дину, но у меня нет ее номера.

Хотя с другой стороны, а что я ей скажу? “Ой, я тебя случайно поимел по пьяни, но ты это, не серчай, так вышло”? Бред же.

Не о чем нам говорить, потому уткнувшись в подушку, я просто вырубаюсь. Я не могу думать о том, что скоро меня затаскают по судам, а дальше только срок, клетка и баланда на зоне.

Смешно, я еще даже адвокатом не поработал, а уже сам себе дело схлопотал. Да еще и по такой статье. Дядя абсолютно прав, мне будет конец, если я попаду на зону.

***

Утро начинается с музыки. Эльза занимается фитнесом, бегает по залу, луна аж в комнату мою идет. Мы никогда с ней не были близки, и в этом доме я остался только потому, что бабушка Фрося попросила.

Она единственный и самый любимый мною человек. И хоть ей уже за семьдесят, Ефросиния еще даст фору любому.

Это мать моей мамы, она напоминает мне о том, что когда-то я был любимым сыном, так давно, что уже даже почти этого не помню.

Спускаюсь на завтрак. Дядя свалил рано, Эльза, конечно же, не поднимет и пальца чтобы что-то приготовить мне. Еще есть их общий с дядей сын: Никита. Тот еще мелкий шалопай, так что да, я живу в дурдоме, уже тысячу раз пожалев о том, что тогда послушал бабулю Фрог, и не свалил отсюда так, чтоб аж пятки сверкали.

— Доброе утро, Гордей.

— Доброе.

Бабушка жарит блинчики, но я вижу, ей уже тяжело. Она медленно передвигается по кухне, ее правая рука слабая после инсульта.

— Тебе помочь?

— Нет, спасибо. Ох, здоровье уже не то.

— Скажи чтоб Эльза дожарила твои блины!

— Ай! Некогда ей! Пусть прыгает. Как коза недорезанная. Гордей, у тебя все впорядке?

Бабуля включила сканера.

— Да, все супер.

— Ох, не ври, сынок. Коль обидел кого, проси прощения. Тяжело с такой ношей на плечах ходить.

— Откуда знаешь?

— У тебя на лице все написано, а я не первый год живу, сынок.

Опускаю голову, наспех выпиваю апельсиновый сок.

— Все нормально ба, не переживай.

Взяв с собой бутылку воды, выхожу из дома. Универ, да точно, его ведь все еще надо посещать. И она там будет, сто пудов же, но сегодня Дину я не вижу. И на следующий день тоже, и еще через сутки ее снова нет.

Я специально дважды прохожу мимо аудитории, но кроме ее придурошных подруг, ничего не вижу.

— Эй, ты!

Догоняю эту языкастую, она округляет глаза.

— Вообще-то, у меня имя есть.

— Да, я знаю. Мирослава.

— Какие люди! Чего тебе, будущий зек?

— Дина где?

— А тебе то что?

— Ее три дня не было в универе. Она заболела или что?

Мирослава эта только глаза закатывает и отходит от меня на шаг.

— Дина больше не появится в университете.

— Как это? Почему?

— Потому что она бросила учебу. И да: заявление Дина тоже забрала. Поздравляю. Ты своего добился, Гордей. Так держать, сломал девочке жизнь и сверху еще катком проехал.

Глава 17

Сказать, что я охренел, это ничего не сказать. Когда я в последний раз ее видел, Чуча точно была настроена, чтобы я сгнил на зоне. Прошло три дня, что могло так резко измениться.

— Почему? Ты с ней говорила?

— А тебе то зачем? Ты девочке всю жизнь испоганил, радуйся, у тебя все получилось! Дина лучшей на курсе была, круглая отличница, перспективная, старательная, на бюджете училась, а теперь учебу бросила, и все из-за тебя!

Выпаливает и идет вперед, но я за руку ее хватаю:

— Стой! Мирось, дай ее номер, адрес, хоть что-то!

— Пусти, пока между глаз не дала! Я тебе не Динка, пугливая лань, заряжу по фаберже так, что мало не покажется! Отвянь, сказала, адрес еще ему подавай. Перебьешься!

Вот же коза белокурая, невыносимая просто девка. Как ни допитываюсь, Мирослава ничего толком мне не говорит, а после, вильнув хвостом, и вовсе уходит.

Остаток дня тупо пялюсь в окно. Что-то тут не то, она же хотела учится. Я ни разу не видел ее прогулов, а